Страница 10 из 62
Ожидания оправдываются: в небольшой прямоугольной комнатке находится туалет, умывальник и ванна на кованых ножках. С грустью отмечаю, что и здесь нужно будет убраться, после того как поправлюсь. Зато наличие канализации в поместье — это несомненный плюс, не хотелось бы мне оказаться в средневековье, где нужду справляли в дырку в полу.
Возвращаясь на кровать, вижу красивую миниатюрную девушку с рыжеватыми волосами. У неё пухлые губы, тёмные брови вразлёт, высокие скулы. Незнакомка выглядит болезненно бледной. Удивлённо открываю рот, чтобы узнать, кто она, и понимаю, что это всего лишь моё отражение. Чтобы убедиться в этом, машу рукой, и она машет мне в ответ. Последние сомнения развеиваются. Теперь я знаю, что на боковой стенке шкафа есть ростовое зеркало.
Опускаюсь на кровать, не переставая удивляться: думала, старшая сестра и хозяйка поместья будет повзрослее, а она совсем ещё ребёнок. Вернее, это я теперь выгляжу как ребёнок. Постарше, чем брат и сестра, но всё-таки не так чтобы очень уж сильно. С другой стороны, зато красавица! И это однозначно лучше, чем если бы я оказалась в теле старухи или, вообще, мужчины.
Завтрак мне приносит няня:
— Доброе утречко, госпожа! Как себя чувствуете?
— Доброе утро. Спасибо за беспокойство, сегодня мне получше, но голова всё ещё болит.
— Давайте помогу вам сесть.
— Я сама.
Она ставит поднос, подходит к кровати и выглядит так, словно готова в любую минуту меня подхватить, если я вдруг обессилю. Когда принимаю сидячее положение, она подкладывает под мою спину подушки, поправляет одеяло, после чего переносит мне на колени поднос и заботливо уточняет:
— Вы сами покушаете, или вас покормить?
— Я сама, спасибо за помощь.
На подносе тарелка с жидкой кашей и чашка, судя по запаху, со вчерашним отваром.
Няня ждёт, пока я приступлю к еде, и только убедившись, что справляюсь, уходит.
Каша очень вкусная, пшённая с мёдом и маслом. Доедаю её полностью, затем выпиваю отвар.
Накатывает сонливость. Сил на то, чтобы отнести поднос на стол, нет, и я растерянностью смотрю на него, не понимая, как мне быть. Выручает вернувшаяся няня. Она забирает поднос, помогает мне лечь и заботливо подтыкает одеяло.
Ловлю себя на ощущении какой-то неправильности. Как будто что-то идёт не так. Пытаюсь понять, в чём дело, и очень удивляюсь: оказывается, мне неудобно из-за того, что обо мне кто-то заботится. С этим осознанием и проваливаюсь в сон.
Будит меня скрип двери и тихие голоса:
— Осторожнее!
— А что я? Я не виноват!
— Разбудим же!
Открываю глаза и вижу, как к моей кровати крадутся Самира и Шамиль. Улыбаюсь:
— Я не сплю.
— Уфф! Хорошо, что мы тебя не разбудили, — с облегчением выдыхает мальчик.
После того как они усаживаются на краешек кровати, Самира обеспокоенно интересуется:
— Тамира, как ты себя чувствуешь?
— Уже лучше, спасибо.
— Мы посидим с тобой, чтобы тебе не было скучно… Мы так испугались!
— Да, — подтверждает Шамиль. — Там столько крови было! Ужас просто… Ты же не умрёшь?
— Не умру, — заверяю я. — Да и травница заметила бы, если бы мне что-то угрожало.
— Точно, — на лице Шамиля облегчение.
— Я подумала, что, может быть, как-то сумею тебя полечить, — признаётся Самира.
— Полечить?
— Да. Тот последний лекарь из города сказал, что у нас с тобой есть магический дар. Правда, какой именно, он не уточнил. Но а вдруг лекарский?
В этом мире есть магия, и я могу оказаться магом! Открытие ошеломляет, но решаю обдумать всё позже.
Качаю головой:
— Давай не будем экспериментировать. А то вдруг хуже станет… Или ты что-то умеешь?
— Ой, ты же не помнишь, — спохватывается девочка. — Я как-то смогла залечить ранку у нашей коровы. Правда, небольшую, но смогла же.
— Раз моей жизни ничего не угрожает, давай всё-таки дождёмся, пока я сама поправлюсь.
— Но ты ведь точно поправишься? Обещаешь?
— Обещаю, — заверяю я.
— Мы с Шамилем всё обсудили и решили, что, наверное, будет всё-таки лучше, если ты отправишь нас в приют, — Самира опускает взгляд и сжимает пальцами край одеяла. — Денег у нас нет, взять их неоткуда. А потом, когда выйдешь замуж и наладишь жизнь, заберёшь нас оттуда... Мы всё понимаем, мы же уже взрослые.
Шамиль с серьёзным видом кивает, и это меня очень сердит:
— Глупости не говори! Никого и никуда отправлять мы не будем. Я поправлюсь и обязательно что-нибудь придумаю.
— Правда-правда?
— Правда-правда, — заверяю категорически.
Внутри появляется уверенность, что я всё сказала правильно. Раз уж оказалась на месте их сестры, теперь забота об этих детях лежит на моих плечах. Чего бы мне это ни стоило, но я постараюсь справиться.
— Ну, тогда ладно, — на лицах детей облегчение.
Обращаю внимание на то, что рукава рубашки Шамилю коротковаты, а платье Самиры едва на ней сходится. Похоже, они уже выросли из этой одежды. Интересно, можно ли перешить какие-то из старых вещей родителей? Травница велела мне лежать, но ведь шить можно и лёжа, раз всё равно ничего другого делать нельзя. Не то чтобы я хорошо умею это делать... Новое пошить точно не смогу. А вот подрубить подол или ушить рукав думаю получится. Уточняю:
— Скажите, а одежда родителей осталась?
— Да, — озадаченно кивает Самира. — Мы с их смерти не заходили в те комнаты, поэтому там всё так, как было при их жизни.
— Вы уже выросли, и ваша одежда вам явно маловата. Я подумала, что, может быть, получится что-то перешить.
— Но ведь тебе нужно отдыхать!
— Я буду шить полулёжа на кровати. Всё равно заняться нечем. Если буду прохлаждаться без дела целыми днями, это будет слишком скучно.
— Ты могла бы почитать книги. Ты раньше это очень любила.
— Книги — тоже хорошо. Но почему бы мне пока не заняться чем-то более полезным?
— А можно мы попросим Даунтона сходить в родительские комнаты? — жалобно смотрит на меня Самира.
До меня доходит, что если отец умер не так давно, и мы в те комнаты не заходили, просить их сделать это сейчас довольно жестоко. Киваю:
— Конечно! Позовите сюда нянюшку, я обсужу всё с ней.
— Хорошо, — в голосе девочки облегчение.
Они уходят, а через пять минут в комнату входит Биана. Она удивлённо качает головой:
— Госпожа Самира и господин Шамиль сказали, что вы надумали перешить для них вещи родителей. Вам не нужно беспокоиться, я и сама могу.