Страница 48 из 110
Сыну своему Гермесу Зевс обязан личным спасением и сохранением власти над миром. Это случилось, когда Гея-Земля в отместку за избиение Олимпийцами ее детей Гигантов произвела на свет еще одно чудовище — змееногого и змеерукого исполина Тифона. По другой версии его матерью была Гера: в отместку за рождение Афины без своего участия Гера решила отомстить Зевсу и обратилась за помощью к свергнутому Крону, тот дал ей два яйца, оплодотворенных собственным семенем; в результате в мир явился Тифон. Его ужасная голова касалась звезд, огромные крылья затмевали Солнце, из глаз полыхало пламя, а из глотки летели огненные камни. При виде огнедышащего чудища, олицетворяющего необузданную природную стихию, Олимпийские Боги бросились бежать и укрылись в Египте, где каждый превратился в какое-либо животное: Зевс — в барана, Аполлон — в ворона, Дионис — в козла, Гера — в белую корову, Артемида — в кошку, Афродита — в рыбу, Арес — в вепря, Гермес — в ибиса и т. д. (так эллины объясняли происхождение древнеегипетского звероморфного пантеона; в действительности же здесь называются древние, по большей части доиндоевропейские, тотемы). Тифон настиг Зевса и в поединке сумел отобрать у владыки Олимпа его ритуальное оружие — кремневый серп, им когда-то был оскоплен Уран-Небо (еще одно явное напоминание о древнекаменном веке). Тифон одолел Кронида (единственный случай такого рода), связал его, вырезал сухожилия на ногах и бросил в глубокую пещеру. Казалось, власти Богов-Олимпийцев пришел конец. Но нет — Гермес хитростью выкрал Зевсовы сухожилия, спрятанные в медвежью шкуру, вживил их отцу, и воспрянувший Зевс сразил Тифона молниями и навсегда низвергнул его под Землю. С точки зрения обосновываемой здесь полярной концепции происхождения мировой цивилизации эта история интересна еще и тем, что, по мнению исследователей, Тифон является персонификацией Севера (Роберт Грейвс)[116] и титаном (Макс Мюллер),[117] так как этимологически наименования Титан и Тифон тождественны.
Действительные смысловые и этимологические корни наименования Арктики-Аркта-Арктиды (а также Аркадии) кроются в доиндоевропейских глубинах. Слово аrка в санскрите — один из синонимов Солнца и Бога Солнца (кроме того, означает еще: «луч»; «гимн», «песнопение», «певец»). Следовательно, и Арктика (Аркт) и Аркадия по своему первоначальному смыслу — Страна Солнца (Подсолнечное царство русских сказок и легенд). Приполярная страна — Арктика запомнилась нашим доиндоевропейским предкам прежде всего как царство света и Солнца. Древнеиндийское (ведийское) и санскритское происхождение названия Арктики — лишнее подтверждение теории Б. Тилака о полярной прародине индоевропейцев. Итак, греческое слово arktikos означает «северный», а санскритское слово arka означает «солнечный». Археология смысла как комплексный метод исторического анализа приводит к неоспоримому выводу: на начальном этапе расчленения индоевропейской языковой и культурной общности понятия «северный» и «солнечный» были тождественными. Корневая основа «арк» имеет еще один глубокий смысл. В латинском языке arcanum означает «тайна», arcanus — «тайный», «скрытый», а в культовом и религиозном плане — «сокровенный», «таинственный», «хранимый в тайне». Все тот же корень «арк[т]», уводящий и в Арктику, и к Гермесу, если вспомнить, что тайное знание, оставленное Гермесом, именуется «арканы», Великие арканы Таро. Тайное совмещено с нордическим. Арктика — это всегда тайна.
Русские былины — кладезь народной памяти. В них отражены все основные вехи русской истории и предыстории. Еще в прошлом веке бушевали нешуточные страсти вокруг вопроса о смысле былин, источниках их происхождения и событиях, в них отображенных. В веке нынешнем страсти понемногу улеглись. Под воздействием вненаучных факторов в учебниках, энциклопедиях, справочниках, большинстве монографий и популярных книг как-то сама собой утвердилась обедненно-односторонняя точка зрения, согласно которой былины так называемого киевского цикла (за исключением разве что сказаний об архаичных богатырях — Святогоре, Волхве Всеславьевиче и Микуле Селяниновиче) отражают исторический период от крещения Руси равноапостольным князем Владимиром до татаро-монгольского нашествия, а былины так называемого новгородского цикла воспроизводят в эпической форме повседневную жизнь разных народных слоев той же и еще более поздней эпохи. На самом деле не так все просто. События последнего тысячелетия (начиная с Владимира Святого и даже Олега Вещего), угадываемые в былинах, — всего лишь обрамление, фон да еще позднейшие дополнения сказителей, вовсе не ведавших, что истинное содержание былин относится ко временам на порядок более ранним, включая как предысторию самого русского народа, так и предысторию тех протославянских, протогерманских, протокельтских, протогреческих, протороманских и т. п. протоплемен, когда все они находились в составе постепенно распадающейся индоевропейской этнической, языковой и культурной общности.
Данный тезис можно проиллюстрировать на примере смысловой реконструкции некоторых классических и, казалось бы, совершенно бесспорных образов, таких, например, как былинный князь Владимир Красное Солнышко. Считается чуть ли не само собой разумеющимся, что в красносолнечном князе народ опоэтизировал крестителя Руси Владимира Святого, присовокупив к нему некоторые черты Владимира Мономаха. Достижения и выводы таких выдающихся отечественных мифологов, как А. Н. Афанасьев, Ф. И. Буслаев, П. А. Бессонов и другие, при этом, как правило, игнорируются. Между тем еще в прошлом веке было совершенно определенно установлено, что во многих былинах можно выявить несколько исторических пластов, и самый древний из них уходит в глубины общеиндоевропейского прошлого. Это как раз нагляднее всего и видно на примере анализа образа князя Владимира, данного Федором Ивановичем Буслаевым (1818–1897) в его классическом труде «Исторические очерки русской народной поэзии и искусства». Безусловно, нет никакого сомнения, что былинный Владимир Красное Солнышко на завершающем этапе развития данного образа присовокупил многие черты двух стольнокиевских князей. Но сделано было это на уже имевшейся устойчивой фольклорной основе. Таким первичным и древнейшим ядром, как установил Буслаев, является архаичный образ древнеславянского и древнерусского Волота Волотовича, фигурирующего в качестве ведущего «вопрошателя» уже в русском мифологическом компендиуме, именуемом Голубиная книга, а впоследствии расщепившегося на былинных героев Волхва Всеславьевича (легендарного Вольгу) и Владимира Красное Солнышко.[118]
Волот — древнерусское слово, означающее «великан». В конечном счете данный мифологический образ является общемировым и восходит к сказаниям разных народов об исполинах, некогда населявших Землю. Как и у них, у русского Волота обнаруживается также и космогонический аспект, в чем нетрудно убедиться при лингвистическо-смысловом анализе имени Владимир, в котором закодированы древнейшие представления о великанах-волотах. Древнерусская форма имени — Володимир. Волот здесь фигурирует в превращенном виде: перед звуком — согласный «т» заменился на «д». А первоначально было — Волот Имир. Имир — гигантский вселенский великан скандинавских сказаний, из его расчлененных частей был создан весь Мир (понятие «мир» как раз и содержится в имени Имир). Вот как повествуется об этом в Младшей Эдде: «Сыновья Бора убили великана Имира… Они взяли Имира, бросили в самую глубь Мировой Бездны и сделали из него землю, а из крови его — море и все воды. Сама земля была сделана из плоти его, горы же из костей, валуны и камни — из передних коренных его зубов и осколков костей… Из крови, что вытекала из ран его, сделали они океан и заключили в него землю. И окружил океан всю землю кольцом, и кажется людям, что беспределен тот океан и нельзя его переплыть».[119]
116
Грейвс Р. Мифы Древней Греции. М. 1992 С. 99.
117
Мюллер М. Сравнительная мифология // Летописи русской литературы и древности. Т. 5. М., 1863. С. 75.
118
Буслаев Ф. И. Волот Волотович // Исторические очерки русской народной поэзии и искусства. Т. 1. СПб, 1861. С. 455–469.
119
Младшая Эдда. Л. 1970. С. 24–25.