Страница 18 из 110
Однако приведенной абсолютизированной догме противоречат прежде всего археологические данные. Датируемый возраст древнейших стоянок в границах постулируемой ледниковой зоны на Севере Евразии начинается с двухсоттысячелетней отметки, а затем плавно и последовательно проходит через все века вплоть до обозримых и отраженных уже в письменных памятниках времен. Например, возраст Бызовской стоянки на Печоре насчитывает по разным данным от 20 до 40 тысяч лет. В любом случае вещественные факты свидетельствуют: жизнь здесь процветала как раз в то время, когда, согласно «ледниковой теории», никакой жизни быть не могло. Таких стоянок и других материальных памятников в арктической зоне России сотни, если не тысячи. Итак, налицо вопиющее противоречие. Но если б только одно!
На проблему можно взглянуть, так сказать, и с другого конца. Почему материковое оледенение не повторяется в нынешних, не менее суровых условиях, скажем, в Восточной Сибири, на «полюсе холода». Эти и множество других неоспоримых фактов давно уже заставили усомниться в масштабах и последствиях ледникового катаклизма, постигшего некогда нашу планету. Семь книг, направленных против ледниковой догматики, парализовавшей науку и почище всякого ледника проутюжевшей историю, написал академик Иван Григорьевич Пидопличко (1905–1975), до конца жизни возглавлявший Институт зоологии Академии наук Украины. Но попробуйте сегодня прочитать эти книги. В Российской государственной библиотеке четырехтомная (!) монография «О ледниковом периоде» (1946–1956) сдана в архив и на руки читателям не выдается. К книгам, где собран и обобщен уникальный геологический, климатологический, ботанический и зоологический материал, опровергающий «ледниковую теорию» в ее нынешнем догматическом виде, нет свободного доступа и в других библиотеках.
Эта трагикомическая ситуация напоминает случай, рассказанный самим автором запретной темы. Когда гляциалисты, т. е. сторонники «ледниковой теории», однажды обнаружили в шурфах вторую ископаемую почву, а согласно их установкам там должна быть только одна, — «лишнюю» попросту засыпали, а экспедицию объявили «якобы небывшей». Точно так же замалчиваются неледниковые процессы образования валунных отложений. Происхождение валунов объясняется обычно «утюжкой» льда, хотя в полярных карьерах валуны попадаются на значительной глубине. Игнорируется сторонниками абсолютизированных догм и мнение основоположника палеоклиматологии в России Александра Ивановича Воейкова (1842–1916), считавшего существование обширного европейского оледенения маловероятным и допускавшего лишь частичность такового на севере Евразии и Америки. Что касается средней полосы России, то здесь Воейков был более чем категоричен: в соответствии с его расчетами ледниковый панцирь на широте российских черноземов автоматически повлек бы за собой превращение земной атмосферы над данной территорией в сплошную ледяную глыбу. Такого, естественно, не было, а потому не было и той картины оледенения, которая обычно рисуется на страницах учебников. Следовательно, сопоставлять ледниковую гипотезу с известными историческими реалиями необходимо более чем осторожно. Суммируя накопленные факты и подытоживая общее состояние проблемы так называемых ледниковых периодов, И. Г. Пидопличко сделал вывод, что нет никаких фактов — геологических, палеонтологических или биологических, — подтверждающих с логической неизбежностью существование где-либо на Земле в любой период ее развития материкового (не горного) оледенения. И нет никаких оснований для прогноза, — подчеркивал ученый, — что такие факты будут когда-либо открыты.
Конечно, льды и снега на Севере были всегда, как были там всегда полярные ночи. Были и ледники — особенно горные, но не в тех пугающих масштабах, как пытаются уверить гляциалисты. И уж на северную жизнь это никак не влияло: люди, птицы и звери здесь обитали всегда. Кого-то стужа и бескормица гнала на юг, но к прапредкам русского народа это не относилось. Исконное полярное мировоззрение отложилось в его памяти в бесчисленных фольклорных образах.
Что же на самом деле происходило на Земле «в ее минуты роковые»? И как объяснить геологические и климатические аномалии, вне всякого сомнения, происходившие на разных этапах человеческой и до человеческой истории? Ключ к разгадке дал еще М. В. Ломоносов в сочинении «Первые основания металлургии или рудных дел» (1763 г.), точнее, в обширном геологическом Прибавлении к нему под названием «О слоях земных». Великого русского энциклопедиста досконально волновал вопрос, откуда на Крайнем Севере России «взялись столь многие слоновые кости чрезвычайной величины в местах, к обитанию им не удобных, а особливо полуночных суровых краях сибирских и даже до берегов пустозерских». То, что климат в приполярных областях был в прошлом жарким, доказывают и находки окаменелых тропических растений.
Но чем же вызваны подобные природные контрасты, задает вопрос Ломоносов, между тем, что было в прошлом, и тем, что известно теперь? Изменением наклона земной оси по отношению к плоскости эклиптики! Вследствие этого полюса, как подтверждают и многочисленные исследования, неоднократно меняли свое положение. Соответственно менялось конкретное местоположение зон с холодным и теплым климатом на карте Земли, и там, где ныне царят льды, снега и долгая полярная ночь, — некогда цвела буйная тропическая растительность и властвовали теплолюбивые животные. Ломоносов ссылается на предания египетских ученых, зафиксированные в «Истории» Геродота, повествующие о том, что эклиптика была в далеком прошлом перпендикулярна к экватору. Русский мыслитель подсчитывает: такое могло быть 399 000 лет тому назад. Это, кстати, почти совпадает с сообщением Диодора Сицилийского, что халдейские астрономы вели летосчисление истории с 403-тысячного года до взятия Вавилона Александром Македонским. Великий уроженец Русского Севера заключает:
«Посему следует, что в северных краях в древние веки великие жары бывали, где слонам родиться и размножаться и другим животным, также и растениям, около экватора обыкновенным, держаться можно было, а потому и остатки их, здесь находящиеся, не могут показаться течению натуры противны».[39]
В старых энциклопедиях, учебниках и научно-популярных книгах нередко приводилась карта движения полюсов по полушариям на протяжении всей истории Земли (в виде сплошной линии и отметками геологических эр). Как было рассчитано еще в прошлом веке, за геологическое время от докембрия и до четвертичного периода северный и южный географические полюса планеты поменялись местами, плавно (а может быть — и не вполне) пройдя вдоль всей поверхности моря и суши.
Можно выявить несколько предположительных причин изменения климата в районе современного Крайнего Севера. «Современного» — потому что в далеком прошлом (впрочем, исторически вполне обозримом) нынешние северные территории могли находиться совершенно в ином положении по отношению к плоскости эклиптики. Имеются два варианта такого возможного смещения — оба естественные. Первый связан с медленным движением оси вращения Земли по круговому конусу, ось симметрии которого перпендикулярна к плоскости эклиптики (с периодом полного оборота примерно в 26 тысяч лет). В астрономии данное природное явление именуется прецессией, и оно неотвратимо, как и само движение Земли.
Второй вариант носит вероятностный характер: положение оси вращения планеты по отношению к плоскости эклиптики может резко измениться вследствие различных космических факторов. Допустим, в Солнечной системе появляется новое массивное тело (например, планета, захваченная в ходе галактического движения Солнца среди других звезд). Это существенно изменило бы баланс сил притяжения всей семьи Солнца и могло повлиять на движение отдельных планет и их положение относительно друг друга, включая угол оси вращения по отношению к плоскости эклиптики. Известно, например, что седьмая планета Солнечной системы — Уран практически «лежит» на плоскости орбиты. Гипотетический космический взрыв в пределах Солнечной системы мог бы также существенно повлиять на орбиты различных планет и условия их движения. Такой взрыв в прошлом (как и в будущем) абсолютно не исключен. Во всяком случае, в мифологиях различных народов мира имеется множество смутных воспоминаний о некоей катастрофе, повлекшей за собой светопреставление.
39
Ломоносов М. В. Избранные произведения в двух томах. Т. 1. М., 1986. С. 424.