Метаморфозы Любви

Джезказган

В Молдавии очень трудно было найти работу даже простым разнорабочим, и я решил завербоваться. Пошел в горком комсомола и попросил направить меня на работу куда-нибудь в дальние края. Симпатичная девушка, секретарь горкома, по фамилии Будник выдала мне красную книжечку, комсомольскую путевку, и отправила в вербовочную контору.

– Там, –  сказала она, –  тебя определят на работу, выдадут подъемные и доставят к месту назначения.

Было начало октября 59-го. И уже через несколько дней вместе с такими же горемыками и искателями приключений я трясся в расхлябанном и скрипучем, как несмазанная молдавская каруца, вагоне на пути в Кишинев. А еще через неделю, проехав длинный путь через полстраны, оказался на стройке в Казахстане, которая называлась «ударной». Мы, вербованные, прибыли в довольно известный в 50-е годы, но забытый Богом, партией и правительством, городишко в неприютной каменистой степи. Покрытый густой, постоянно хрустящей на зубах серой пылью, городишко назывался Джезказган. Он был плохо обустроен и густо кишел многонациональным сбродом, по большей части, к сожалению, нетолерантным и недружелюбным. Добровольцев из Молдавии, или попросту –  «сук вербованных», как нас сразу окрестили местные, поселили в поселках Кенгир, Никольском и Центральном, которые считались составной частью Джезказгана.

Начались трудовые будни, которые проходили в однообразном рабском напряжении, а выходные –  в вязком безделье и редких плебейских развлечениях.

Год, прожитый в тех местах, оставил на моем романтическом организме несколько чувствительных отметин на всю оставшуюся жизнь.