Страница 4 из 37
Мариуполь (глава из книги «Русские пазлы. Война»)
Бог нашей драмой коротает вечность!
Выезд журналистов из Донецка происходит довольно организованно. Вечером подаёшь заявку, утром приходишь к зданию пресс-службы ДНР на Университетской, 7 и выезжаешь. Журналистов собирают в группы, не более пяти машин, чтобы не создавать больших и заметных колонн, прикрепляют к каждой группе старшего (вооружённого бойца от пресс-службы). Разбившись по машинам, мы выезжаем. Этим утром получилось две колонны. Мы поехали на Мариуполь, вторая группа – под Ясиноватую. Всего журналистов набралось человек двадцать-тридцать. Точно сказать трудно. В основном, конечно, наши, отечественные, плюс два француза, два индуса, итальянец и американец. Может, кто-то ещё, не знаю, но эти точно. С нами поехали французы и итальянец, остальные – на Ясиноватую. С машинами история такая: у некоторых есть свои собственные, некоторые нанимают местных водителей вместе с машиной. У кого нет никаких машин, ни своих, ни наёмных, распределяются по свободным местам. Журналисты – народ достаточно дружный и в плане помощи отзывчивый. У кого есть свободные места, предлагают, так что безлошадным никто не остаётся.
Нашего сопровождающего зовут Костя. Хороший парень. Его задача – сберечь группу, чтобы не дай бог потери или ранения. При входе в Мариуполь сразу предупреждает: основная опасность – снайперы и мины. Журналисты, как дети, стараются старшего не слушать, норовят разбежаться кто куда. Он терпеливо всех одёргивает, опять собирает вместе в одном направлении. А мы, как тараканы, опять разбегаемся.
Я вхожу в группу на Мариуполь и в машину с Дарьей Асламовой из «Царьграда» и Никитой Цицаги из news.ru. Здесь, когда знакомятся, так и представляются – именем и газетой. Я теперь Иван Материк. Даша – журналист опытный, в журналистике с начала девяностых. Прошла все возможные горячие точки: Чечню, Югославию, Ирак, Сирию; теперь здесь. На вопрос сравнения Мариуполя с Багдадом отвечает, что вещи совершенно разные. Из Багдада мирные сразу разбежались, их никто не держал, да и по вооружению и подготовке бойцов Багдад с Мариуполем рядом не стоял. Там было в основном стрелковое – наши «калаши» и пулемёты, а из тяжёлого – тоже старая советская артиллерия, да и не такая уж и тяжёлая, как здесь, ни «Градов», ни «Буков», ни «Точек У». И брали американцы Багдад полтора месяца. Сначала утюжили издалека и вошли в уже почти пустой, сдавшийся город.
Наши чистят квартал за кварталом. Конечно, и авиация долбит, и артиллерия, но всё же стараются, чтобы меньше жертв среди мирных. Когда я читаю сообщения от своих знакомых на Западе или на Украине, то там у всех есть одна сильно прокачанная их СМИ мысль: наши военные выполняют приказ командования убивать мирных жителей. То есть гибель мирных жителей – это следствие прямого указа Путина. И ты хоть кол на голове теши, они от этого не откажутся. Я им пытаюсь донести, что именно наши потери и есть следствие приказа Путина беречь по возможности мирных, не допустить массовых жертв. Но они есть, конечно, есть, невозможно без этого. Это больно, это страшно и это неотвратимо. Я говорил с выжившими, и последний вопрос был: «Обида есть?» Некоторые отворачивались, но многие говорили: «Какая обида? Слава богу, выжили». Спрашивали, откуда я. Когда узнавали, что из Краснодара, многие начинали вспоминать, как ездили с друзьями на море ещё в советское время. Те, кто выходит, криком кричат: «Нас там убивали, нас расстреливали из танков и пулемётов!» Всегда спрашиваю: «Кто именно расстреливал?» И все отвечают: нацики, «Азов», «Айдар». Одна женщина из беженцев, ещё в Донецке, в тридцать первой школе, кричала: «Когда вам говорят, что русские стреляют, не верьте, это укропы в нас стреляют…» Здесь то же самое. Посмотрите записи на пропускном пункте комендатуры. Я ничего не меняю, ничего не подтасовываю, как снял, так и выкладываю. Отчасти и в силу своей компьютерной тупости. Не умею я работать с видеофайлами. Не осилил ещё эти программы.
По пути несколько раз останавливаемся. Опытная Даша удержала, когда я хотел сходить по малой нужде в лесок на обочину. Нельзя, говорит, мину можно поймать. Нужно только на развилку, где просёлок. Идём по очереди: сначала женщины, потом мы.
По пути множество объектов, раскрашенных в жовто-блакитний. Красят всё подряд: противотанковые ежи, перила на мосту, остановки. Как будто понимают, что ненадолго, и самоутверждаются через раскраски.
Идём колонной, на блокпостах без задержек: видимо, Костя по рации рулит. По пути огромная очередь машин в сторону Донецка. Беженцы. Почти на всех машинах надписи «Дети» и «Люди». Некоторые машины с пулевыми отверстиями. На некоторых вместо стёкол пластик. Очередь в несколько километров. Рядом пункты для оказания медицинской помощи, склады с гуманитаркой. На пропускном проверяют документы, ищут нациков и вэсэушников.
Въезжаем на окраину Мариуполя. Здесь пропускной пункт комендатуры ДНР. Костя подходит к начальнику пункта, и они согласовывают наш маршрут. Не то чтобы сильно согласовывают, просто определяются, куда безопасно пройти. Дают два направления на выбор: туда («до белого бусика») около километра или туда, тоже около километра. После короткого совещания и привычного инструктажа: не разбегаться и беречься – выбираем направление к «бусику» и сразу начинаем разбегаться и не беречься. Костя, как пионервожатый, весь день стремится придать нашей банде хоть какую-то видимость приличного отряда. Канонада гремит постоянно, то дальше, то ближе, но к нам не прилетает. Входим в первый квартал. Ветер носит пластик, дома обгорелые, разрушенные, окна выбиты, во дворе сгоревшие машины, следы костров и посуда – видно, что готовили еду. Передать это трудно, тяжело. Луше посмотреть фотографии. Хотя лучше этого никогда не видеть.