Страница 77 из 82
— Будь ты проклята, Лионза.. ааап-чхи! Такой оргазм обломала.. — пролепетала Лиорона. Она с трудом встала и снова чихнула. Её грозные тентакли уменьшились, истончились, а после очередного чихания и вовсе исчезли.
— Раксен, хватай её!
Леопард зарычал, прыгнул, но поймал когтями лишь пустоту. Лиорона в последний момент обратилась в луанийского феникса, небольшую птицу с красно-оранжевым оперением. Лионза метнула в неё шакран, но промахнулась. Феникс, чихая, взмыл к потолку храма.
— Кстати.. — чирикнула птичка, — чхи.. Мне стало любопытно.. чхи.. как это.. сдерживать себя во время.. чхи.. утоления голода.. И я немного недопила твоего дружка.. чхи.. Так что можешь пойти.. попрощаться или что ты там с ним будешь делать.
* * *
Роланда было почти не узнать. Перед Лионзой лежал глубокий старик, лысый, с пигментными пятнами, глубокими морщинами и выцветшими глазами. Однако при виде Лионзы он с трудом улыбнулся. Хотя это больше было похоже на гримасу боли.
— Любимая.. — еле слышно прошептал он, — ты победила?
— Да, любимый.. — ответила Лионза, гладя его щеке.
— Как хорошо, я в последний момент буду видеть твое лицо. Самое прекрасное, что сотворили Близнецы..
— Послушай, Роланд, — Лионза сжала в руках высохшие кисти рыцаря, — я могу тебя спасти! Есть один способ!
— Но почему ты тогда смотришь так печально?
— Я могу сохранить тебе жизнь, но мы никогда не сможем быть вместе.. Даже просто коснуться друга. Даже сблизиться на расстояние больше локтя..
— Если так, то зачем мне это? Зачем мне жизнь, если в ней не будет тебя?
Роланд почувствовал влагу на своем лице, это на его щеки капали слезы Лионзы.
— Ну что ты.. Однажды мы встретимся. В лучшем мире. Прощай. Последняя неделя была лучшей во всей моей жизни.
Сказав это, рыцарь закрыл глаза и больше не открывал. Впрочем, он все равно уже почти не мог различать даже силуэта своей дамы сердца. Он уже чувствовал, как душа покидает тело, как её несет все выше, к Небесным вратам, где по обе стороны стоят Драган и Драга. Он прошел по облачной тропинке, подошел к ним, присел на одно колено в рыцарском поклоне. Однако Близнецы будто не видели его, продолжая смотреть вдаль. Роланд немного приподнял голову и неожиданно почувствовал, как облако под ним исчезло, и он полетел вниз. А внизу была вовсе не земная твердь, а свет. Белый ослепляющий свет. Нет!
Роланд открыл глаза и тут же прикрыл их ладонью, дневное солнце было нестерпимым. Он лежал на чистых простынях в большой просторной комнате. Створчатое окно было открыто настежь, принося с улицы радостный женский гомон, запах скошенной травы и нагретой солнцем земли. Роланд не чувствовал ни ломоты в теле, ни боли, ни смертельной усталости. Неужели он все-таки в лучшем мире?
Дверь тихонько скрипнула, в комнату вошла пожилая монашка с подносом, на котором стоял кувшин молока и большой ломоть хлеба.
— Пришла в себя, родная.. Мы уж думали всё, забрали тебя Близнецы к себе, — запричитала она.
Что? Он все-таки жив? Значит, Лионза.. Проклятье! Она не послушала его, опять пошла наперекор его воле во имя своих желаний! Ну зачем она так?!
— Кушай, девочка, набирайся сил.. — приговаривали монашка, ставя еду на квадратный сундук возле кровати. Девочка? Она, что сумасшедшая? Роланд пощупал свое тело под одеялом и похолодел от ужаса. У него была большая и мягкая женская грудь и.. ничего между ног! Совсем ничего! Что за шутки!
— Скажи, сестра.. — сказал Роланд непривычно высоким голосом, — а тут есть зеркало?
— Сразу видно, ожила! Что за молодежь, только со смертного одра и уже прихорашиваться.. Есть у меня маленькое. Вот, держи, красавица!
Роланд поднес зеркало к лицу и с ужасом увидел, что на него смотрит красивая юная девушка со светлыми волосами.
Роланд уронил зеркало на кровать и закричал так, что его услышал весь Шарцель:
— Лионза! Что ты наделала! Лиооонза!
— Ну что ты так.. — ласково сказала монахиня, — сестра Лионза тоже тут. Она велела её позвать, когда ты в себя придешь.
— Да, приведи её сюда, сестра.. Я.. я.. придушу её! Вот этими вот руками!
Роланд посмотрел на свои новые женские руки и заплакал. Монашка ласково погладила его по голове. И бывшая рыцарь почувствовала, как в ней нарастает доселе неведомое необузданное возбуждение.