Страница 10 из 82
Лионза застонала от боли, головка набухла и немного посинела. Черная паучиха продолжала орудовать пальцем, а фиолетовая языком. Потому, невозможность разрядиться казалась ещё более нестерпимой. Дочки-паучихи прекратили свои игры и отошли по правую и левую стороны от неё. Они приподняли шнуры, что стягивали ноги Лионзы, так, что она приподнялась над полом, повисла в сидячем положении. Мать-паучиха избавилась от монашеской робы, полностью обнажившись. У неё было пышное аппетитное тело сорокалетней женщины, большая грудь с набухшими сосками розово-фиолетового оттенка, небольшой животик, большие ягодицы. Ногти на ногах были темные, будто покрытые лаком и заостренные. Очень красивая зрелая женщина. Если бы не лишние глаза на лбу. И не лишние пары рук. Она распрямила нижнюю пару и выпустила ещё несколько шнуров. Они образовали нечто вроде качелей, на которые она уселась. Она двинула бедрами, направляя качели к Лионзе. Через мгновение она насадилась на её член горячим жадным зевом своего влагалища. Когда Лионза вошла в неё полностью, паучиха издала надсадный кряхтящий звук, словно тот монг-насильник. Черная паучиха выпустила ещё один шнур и он обвил горло Лионзы. Фиолетовая пропустила шнур так, чтобы о него терся клитор красной волшебницы. Мать-паучиха оттолкнулась назад, и через мгновение колебание снова принесло её к Лионзе, она снова схватила член жадными половыми губами. Лионза не помнила, сколько это продолжалось. Нестерпимое прикосновение шелка к телу, горячий охват её головки и две петли вокруг шеи и члена, которые попеременно ритмично сжимались в момент, когда она достигала глубины паучихи, вызывая головокружение и острое наслаждение. Когда же они устанут? Лионзе даже с ограми было легче. Паучихи все трахали и трахали её, шнур вокруг шеи с каждым разом затягивался все сильнее, оставляя на ней синий след. Мамаша уже перестала играть в качели, она оседлала Лионзу своими широкими бедрами, яростно вгоняя фаллос в себя. Рот её был приоткрыт, с клыков на обнаженную грудь суккуба капала ядовитая слюна. Шнур затянулся так, что Лионза выпучила глаза, и почувствовала острую боль в груди. Нет, они сейчас убьют её! Член яростно пульсировал, требуя разрядки. Мамаша двигалась все ожесточенней, клыками она почти касалась шеи Лионзы.
Луанийка закрыла глаза. На мгновение она увидела дом и трех женщин, что мирно пряли под заунывный напев на неизвестном ей языке. Но в этот напев стали вплетаться другие звуки, металлический лязг, свист стрел, крики. Женщины вскочили, в панике выбежали на улицу. Там царил хаос.
Паучиха в очередной раз насадилась на фаллос, замерла, прижалась к Лионзе своим пышным телом и наконец-то начала кончать. Лионза чувствовала мощнейшую пульсацию, расходящуюся по телу её любовницы, она испытывала этот мощнейший всплеск наслаждения вместе с ней. Шнуры на члене и шее ослабли и Лионза наконец с криками выпустила мощную струю семени йети в чавкающую вагину матери-паучихи. Мир стал красным и горячим, словно Лионза попала в самое жерло вулкана.
Паучихи рухнули на землю одновременно. Путы их повисли и ослабли. Лионза встряхнулась и шнуры попадали на пол. Лионза упала вслед за ними, ударившись ягодицами. Ничего, это всего лишь пара синяков. Ещё один теперь на шее, там, где её стягивал шнур. Лионза подобрала амулет и гибкий меч. Паучихи были живы, хоть и обессилены. Нужно было закончить дело.
Лионза взяла в руку амулет.
— Великие боги-близнецы, разные и единые в одном теле.. — начала она молитву. Её голос дрожал.
— .. те, что соединились в драконе, чтобы даровать свет.. Драган и Драга.. брат и сестра..
В её горле пересохло, суккуба душили сухие рыдания.
.. — явите свою милость к этим несчастным!
Медальон блеснул вспышкой, паучих охватило пламя, они закричали, корчась от боли. Через мгновение на их месте были небольшие кучки черной золы.
* * *
Лионза плакала, уткнувшись в шкуру Раксена. Он сидел на задних лапах и иногда лизал её лицо горячим шершавым языком.
— Понимаешь, — говорила она, давясь слезами, — они были обычные женщины, жили в деревне недалеко отсюда. Занимались ткачеством. Вдова и двое дочерей..
Лионза снова уткнулась в шкуру леопарда.
— На деревню напали монги, они побежали прочь. Но те не оставали. Перед ними был монастырь. Монги хоть и нелюди, но монастыри и храмы никогда не трогают.. Понимаешь, никогда.. Они суеверные. И эти женщины просили монахов впустить их. Кричали, умоляли.. Но те просто молча смотрели.. Смотрели, как монги их догнали и потом..
Лионзу снова накрыл приступ рыданий.
— Но перед смертью они прокляли эти горы и этот монастырь. И так велика была сила проклятия, что они вернулись годы спустя в обличье ужасных демониц..
— Ты словно впервые сталкиваешься с подобным, — сказал Раксен, — за столько лет пора уже привыкнуть.
— Я не хочу привыкать. Не хочу! Если я привыкну к подобному, считай, что я умерла!
Они ещё долго сидели в молчании. Леопард хоть и был нытиком и брюзгой, но в такие моменты умел молчать и дать хозяйке выплакаться. Наконец Лионза утерла лицо и встала.
— Может, ты прав? Пошли эти драконьеры куда подальше?
Раксен фыркнул и ответил:
— Садись, нам пора домой.