Страница 49 из 148
— Окей. Тогда беги. Оля живёт в триста седьмом номере, слева от моего. Только учти, пожалуйста, что слышимость здесь отличная, а сплю я очень и очень чутко.
Сеня перехватывает мои запястья, когда я спускаюсь к его локтям, и сжимает их с лёгким нажимом.
Скулы напряжены. Зрачки расширены. Грудная клетка ходит ходуном. Он слегка запинается, прежде чем озвучить то, что, скорее всего, крутится у него на языке и в мыслях:
— Ты совсем не рассматриваешь меня как мужчину, да?
Теперь уже моя грудная клетка ходит ходуном, потому что в тоне лучшего друга нет даже намёка на иронию. Там что угодно, но не она. Сомнения. Уязвимость. Борьба.
— А должна?
Теснота пространства становится ещё уже. Как будто смыкаются стены. Иначе я не знаю, как объяснить, почему между нами заканчивается воздух или выгорает почти весь кислород.
— Нет, конечно, не должна. Но ведешь себя как сука, — глухо выговаривает Фролов.
— Да?
— Да.
— Десять минут назад ты говорил, что я милая, — напоминаю я.
Вжавшись бедрами в тумбу, предчувствую неизбежность того, что разговор уже не свернёт в безопасное русло. Хотя, чёрт возьми, хотелось бы.
— Я же не железный, Тая, — цедит сквозь зубы Арс. — Не настолько, чтобы ты красиво танцевала, раздевалась при мне и знакомила со своими игрушками, а я делал вид, будто во мне это, блядь, никак не отзывается. Отзывается.
— А ты думаешь, почему Святик на мне женился?
Шутка получается кривой и совершенно бессмысленной. Мне и самой не удаётся даже выдавить улыбку, не говоря уже о лучшем друге.
— А ты думаешь, мне не похуй на твоё семейное положение? — возвращает он вопрос.
Думаю, похуй.
Между ними со Святославом никогда не было нормального контакта. Сомневаюсь, что когда-то будет. Тем не менее, я попыталась ухватиться за это как за аргумент.
— Меня сейчас останавливает только твоё состояние, Тая. Не муж. Не отец. Не кто-то ещё. Только то, что ты пьяна. А я хочу, чтобы у нас было по-трезвому.
Сеня отпускает запястья и зарывает пальцы в мои волосы, поглаживая затылок. Дышит мне в губы. Не отрывает взгляда от глаз.
Пульс, ещё секунду назад ровный, срывается вскачь, когда он, слегка сгорбив плечи, наклоняется надо мной и накрывает мои губы своими — горячими и настойчивыми.
Я не предпринимаю попытки отстраниться, но и активных действий не совершаю, прислушиваясь к тому, что происходит внутри, стоит Арсу потянуть мою нижнюю губу и влажно провести по ней языком.
А внутри — ничего ясного.
Хаос. Шум в ушах. Чужие ласки, запахи, прикосновения.
Оглушающий стук сердца, резонирующий с тишиной номера, который не стихает даже тогда, когда Сеня хрипло просит:
— Матросова, ложись, пожалуйста, спать.