Клятвы верности

24

Даяна

— Лика, маму видишь? — на ходу спрашиваю, слегка подталкивая её к раздевалке.

Она тычет пальцем в сторону молодой женщины в бежевом тренче.

Я киваю ей, и Лика тут же срывается вперёд.

— Настя, а твоя где? — переключаю внимание на следующую ученицу, придерживая перед ней стеклянную дверь.

— Там! — показывает куда-то вглубь коридора, подпрыгивает на месте и тянет меня за руку.

Настя обожает, когда после урока я рассказываю родителям о её успехах. Куда реже — о том, над чем ещё стоит поработать.

Сегодня как раз первый вариант.

Я подхожу к её маме и коротко подвожу итоги, заодно сопоставляя взглядом остальных детей с их родителями. Пока всех не разберут, я не имею права уйти.

В раздевалке шумно, как в улье.

У шкафчиков такая суета, что не подступиться.

У меня группа малышей от трёх до пяти лет. Мы занимаемся по утрам. В основном это те, кто ещё не ходит в детский сад или по каким-то причинам сидит дома.

Вечерние занятия со старшей группой я перенесла на завтра по семейным обстоятельствам. Хотя семейными их можно назвать лишь отчасти.

После урока у меня всегда остаётся минут двадцать на обратную связь.

Во-первых, я рассказываю о предстоящих концертах. Во-вторых, отмечаю поведение и вовлечённость детей. В-третьих, отвечаю на вопросы, если они есть.

А они есть всегда.

Однако даже по истечении этих двадцати минут одну из учениц — Марго, никто не забирает.

Она новенькая. Ей четыре с половиной.

Одиноко устроившись на скамейке, девочка болтает ногами и смотрит в окно.

Для неё это только второе занятие. Первое было пробным, а потом няня Марго сообщила, что они решили остаться и будут ходить ко мне регулярно, если я не против.

Разумеется, я не была против.

— Давай-ка позвоним твоей няне, — предлагаю девочке, опускаясь перед ней на корточки.

Широко улыбаюсь, приподнимая пальцами маленький подбородок. Но моя улыбка тут же гаснет, стоит заметить в чисто-голубых глазах дрожащие капельки слёз.

Ну вот.

Только этого мне не хватало.

— Няня заболела, — тихо отвечает Марго, шмыгая носом. — Сегодня меня должен был забрать папа.

Пружиной подскочив на ноги, я прошу её подождать меня в раздевалке, а сама возвращаюсь в танцевальный зал за телефоном.

Несмотря на суматошное занятие и до сих пор стоящий в ушах гул, во мне всё ещё кипит энергия.

Как я и думала, на экране телефона светится несколько пропущенных звонков с номера папы Марго. Там же — сообщения о том, что он немного задержится.

Коротко пишу: «Ок, ждём», возвращаюсь в раздевалку и тоже начинаю собираться.

Наверное, энергии во мне так много потому, что сегодня я еду с волонтёрской миссией в детский дом. Как ни крути, я соскучилась по воспитателям и директору.

А может, всё дело в том, что еду я туда в компании Святослава, и этот факт пускает по венам ток.

Его присутствие часто вызывает мандраж. Часто волнует. Часто — не позволяет как следует расслабиться.

Каждый раз это ощущается по-новому, поэтому я не знаю, чего ожидать сейчас.

Он должен приехать за мной с минуты на минуту.

Я быстро отправляю сообщение, что слегка задержусь. В ответ прилетают номер и цвет грузового буса.

В нашей переписке уже давно не пара сообщений. Их...куда больше.

Аккаунт в мессенджере светится без аватарки. Подписан как Чернов С.О. Помимо имени, я знаю и его фамилию. Но желания лезть в сеть и узнавать о нём что-то ещё у меня нет. Его личная жизнь — за скобками.

Когда Святослав предложил помощь с бусом, наш орг первым делом уточнил, знакомы ли мы. Узнав, что да, назначил меня сопровождающей, потому что я не раз была в детском доме и знаю там всех до одного.

— Папа уже подъезжает, — сообщаю ученице, заходя в раздевалку и открывая свой шкафчик. — В городе пробки, но он мчит к тебе прямо с важной встречи. А я уже размечталась забрать тебя себе. Эх…

Марго хихикает и без тревоги смотрит на дверь.

Я предлагаю ей почитать или порисовать — в студии для этого предусмотрен специальный уголок, но она отрицательно мотает головой. На разговор не идёт. Просто сидит как мышка и выводит носком кроссовка узоры по полу.

Оставив её одну на пару минут, я скрываюсь в уборной, переодеваюсь в футболку и лосины, а на талии завязываю клетчатую рубашку.

Это вещи, в которых будет удобно выгружать стройматериалы и ехать по области. Дорога предстоит не слишком короткая, но и не долгая. Что-то среднее.

Как раз в тот момент, когда на стоянку приезжает владелица студии Илона, чтобы провести стретчинг для взрослых, через дорогу паркуется серый бус.

Сердце тут же срывается в галоп.

Взяв Марго за руку, я выхожу с ней на улицу и спускаюсь по ступенькам.

Как бы ни осаживала себя, ноги всё равно слегка заплетаются, будто тело не успевает за мыслями, которых в голове сейчас слишком много.

Илона интересуется, как прошло занятие, уводит нас в тень ветхого дуба и треплет Марго по светлым волосам.

Потом, чуть помявшись, говорит, что вынуждена поднять аренду залов для преподавателей. В целом ничего неожиданного. По городу у неё и так самый низкий ценник, и я не слишком расстраиваюсь.

— Понимаешь, Даян, сейчас всё дорожает: коммуналка, расходники. Я уже не вывожу по старому прайсу.

Я то и дело кошусь на бус, рассеянно кивая в ответ. То, что я как на ладони, совсем не помогает держать лицо.

Отец Марго подъезжает как нельзя кстати, поэтому девочка выпускает мою ладонь и бросается ему навстречу.

Махнув мужчине рукой, я обхожу Илону:

— Да, понимаю. Только скажи, на сколько поднимешь. Возможно, я тоже скорректирую цену за урок.

Наспех попрощавшись, прячу глаза за солнцезащитными очками и перехожу дорогу, с каждым шагом всё сильнее и сильнее проваливаясь в мандраж.

По комфорту бус, конечно, не идёт ни в какое сравнение с Поршем. Зато здесь достаточно пространства, чтобы присутствие Святослава не воспринималось так остро.

Наше «привет» звучит почти синхронно.

Я слегка прикусываю губу, пряча улыбку.

Пока защёлкиваю ремень безопасности, успеваю пробежаться взглядом по его лицу — от короткой щетины до линии тёмных бровей и спокойных внимательных глаз.

Сложно предположить, зачем Святославу заниматься волонтёрством, но у каждого, кто в этом участвует, свои мотивы. Мои лежат на поверхности и уходят корнями в прошлое. Его же, при всей схожести нашего прошлого, скрыты от меня за семью печатями.