Клятвы верности

70

Чернов паркует бус на обочине сразу за церковью, в небольшом кармане у дороги, которая плавно огибает лиман.

Людей здесь нет.

Тишина — почти осязаемая.

Закат такой яркий, что вода переливается всеми его красками, как огромное зеркало.

Мне красиво. Очень. Хочется сохранить в памяти каждую мелочь. Возможно, запечатлеть на телефон, но немного попозже, когда солнце чуть ниже уйдет за горизонт.

Я потуже затягиваю съехавшую с волос резинку. Твёрдо решаю ни за что не признаваться Святославу в том, что у меня сегодня день рождения. Не хочу напрашиваться на поздравления или ставить его в неловкое положение. Но в этом определённо что-то есть... Когда-то я встретила рядом с ним его день рождения, а теперь он проводит со мной мой.

Я запомню. Честно. Если не на всю жизнь, то до тех пор, пока не найду, чем затмить это событие, хотя задача будет не из простых. И дело вовсе не в том, что я склонна преувеличивать или романтизировать. Нет. Просто некоторые моменты становятся особенными ещё до того, как успевают закончиться.

У меня не было глобальных планов на вечер. Я вообще не любительница отмечать дни рождения с размахом. Даже дату скрыла во всех соцсетях и мессенджерах, чтобы не получать дежурные открытки по напоминанию приложения.

Накануне мы собирались сходить с Ленкой в ресторан, но она без проблем согласилась перенести встречу, как только я вызвалась поехать в детский дом.

У лимана слегка пахнет тиной — совсем не отталкивающее.

Песок — светлый, даже белый, будто привезенный откуда-то с тропического острова.

Я иду следом за Черновым, глядя себе под ноги, но время от времени всё равно поднимаю взгляд, задерживая его то на широкой спине, то на выразительном профиле, когда он оборачивается проверить, не отстала ли я.

А я не отстаю. Просто иногда отвлекаюсь.

Солнце подсвечивает длинные угольные ресницы — неприлично длинные, как для мужчины, — небольшую горбинку на носу и упрямый изгиб губ.

— Что ты подарил Рыжику? — негромко интересуюсь.

Прежде чем нас отвели в столовую, я заметила, как мальчишка что-то прячет в карман, а потом украдкой достаёт и рассматривает. Что именно там было, я так и не поняла. Но судя по всему, это было что-то ценное.

— Ему понравился мой крестик, — поясняет Чернов, выводя нас к деревянной беседке, спрятанной в зарослях камыша. — Вот и оставил ему.

От воды тянет прохладой.

Я осматриваюсь по сторонам и прислоняюсь бёдрами к спинке скамьи, используя её как опору. Руки кладу по обе стороны от себя.

Святослав располагается рядом, повторяя мою позу.

Края наших ладоней слегка соприкасаются. Меня коротко прошивает током. Совсем чуть-чуть — ведёт. Но это контролируемое состояние, не способное всерьез выбить из колеи.

Мы близко.

На нас несколько слоёв одежды, тем не менее я слишком отчетливо помню, как это — когда его разгорячённая кожа вплотную прижимается к моей. Когда между нами не остаётся ни сантиметра свободного пространства, а любое движение рождает волнующее трение, которое хочется растянуть как можно дольше.

У меня не было ни единого шанса противостоять этой близости. Ни напору, ни силе. Какой-то неуправляемой стихии, которую можно было усмирить только нежностью и лаской в ответ. Удивительно, но именно в этом контрасте мы каким-то образом дополняли друг друга.

— Я бы свой не отдала, — говорю, касаясь пальцами украшения, спрятанного под футболкой. — Мне его ещё бабушка купила... Она часто ходила в церковь и меня за собой таскала. А я половины слов из молитв не понимала и повторяла что-то вроде: «От чинаж».

Это сейчас смешно, а тогда мне казалось, что я всё делаю правильно. С очень серьёзным видом. Вокруг стоял такой гул, что я вообще не различала, кто и что говорит, поэтому подхватывала как слышала.

— А как надо? — подтрунивает Чернов. — Я тоже в детстве примерно так и молился.

Наши взгляды обращены прямо, но боковым зрением всё равно замечаю его улыбку, от которой сердцу становится тесно. Улыбаясь при этом сама и чувствуя удовлетворение… даже не занимаясь сексом. Хотя и заниматься им, и разговаривать, и молчать со Святославом мне нравится ничуть не меньше.

— Тебя тоже водили в церковь? — спрашиваю с любопытством.

— Да. Иногда с дедом ходил.

— Меня прямо силой заставляли. Рано утром. Каждое воскресенье. Сначала церковь, потом рынок. Но воспоминания об этом остались такими тёплыми и щемящими, что после них я никогда не хотела, чтобы меня забрали в другую семью.

Глаза начинает щипать, поэтому я опускаю взгляд, шаркая кроссовком по песку и сбиваясь с мысли.

Это не лукавство. Правда не хотела. Даже когда в детский дом приходили потенциальные приёмные родители и присматривались к детям, я старалась держаться подальше и лишний раз не попадаться им на глаза.

Не сказать, что за подростками стояла очередь. Но были и те, кто не хотел возиться с младенцами. Хотя вряд ли я приглянулась бы, потому что и на девочку толком не смахивала. Лет до пятнадцати ходила в мешковатой одежде, коротко стриглась и выглядела так, будто всё свободное время посвящала футболу.

— А я хотел, — признаётся Святослав, похлопывая себя ладонями по карманам в поисках сигарет. — Не знаю зачем — хотел. Но не пользовался спросом.

Он смотрит на меня, повернув голову, и я вскидываю свой взгляд, ощущая, как сердце пропускает удар.

На нём серые спортивные штаны и свободная футболка, облепляющая тело от порывов ветра.

Густая щетина, коротко стриженные, как у бойца, волосы.

В глубоких тёмных омутах вспыхивают озорные искры. Люблю это его настроение. Оно пробирает до дрожи. Иногда обезоруживает меня до невозможности. С самого первого дня нашего знакомства.

Я перебираю в голове слова, которые должна сказать, но все они кажутся пустыми и неправильными. Совсем не теми, которые нужны конкретно сейчас. К тому же не отражающие и доли того, что я чувствую.

— Кстати, спасибо за помощь с квартирой, — выталкиваю наконец из себя.

Я уже благодарила Чернова в сообщениях, но при личной встрече это почему-то кажется важнее.

В ту ночь, когда мы переспали, я не ночевала в общаге, а остановилась в гостинице. Уже утром со мной связался риелтор и не отставал до тех пор, пока не подобрал подходящий вариант с учётом моего бюджета. Для этого пришлось объехать полгорода. А квартира, которую предлагала подруга Ленки, к слову, оказалась с подвохом в виде долгов по коммуналке и ареста на имущество.