Клятвы верности

61

Меня наверняка уже ждёт и, возможно, даже ищет Ленка, но я не тороплюсь возвращаться.

Даю себе минуту.

Потом две.

Спохватываюсь, но всё равно накидываю сверху ещё немного времени, потому что никак не могу оторваться.

Я почти не слышу музыку. Ни шума толпы, ни смеха.

Слышу только море, чаек и низкий, глубокий голос. Как будто вокруг нас со Святославом сомкнулся невидимый пузырь.

Мы о многом говорим. Прыгаем с темы на тему. Поддеваем друг друга.

Это получается абсолютно легко и беззаботно. Без неловких пауз. Попыток подобрать слова или показаться лучше, чем мы есть на самом деле.

Я не жду подвоха. Мои колючки притупляются и сглаживаются. Прячутся под кожу.

Это тот самый случай, когда первое впечатление о мужчине не только не оказывается обманчивым, но и превосходит все ожидания.

Обычно я чувствую угрозу от противоположного пола. Я сторонюсь. Ни с кем не знакомлюсь. По этой же причине не хожу в клубы и бары. Опыт, который у меня был, надолго отбил желание впускать кого-то в свою жизнь, чтобы потом об этом не пожалеть, потому что из четырехгодичных отношений я выходила буквально с боем.

С Черновым почему-то иначе. Возможно, потому что женат. Или потому что в нём есть что-то от тех детдомовских мальчишек, которых я всегда воспринимала как братьев. А может, он просто не даёт поводов настораживаться, несмотря на некоторые нюансы, которые я списывала на адреналин, алкоголь или эмоциональный перегруз. Даже позволяла себе отвечать на эти нюансы.

С моря дует порывистый ветер, развевая мои волосы. А где-то далеко в небе вспыхивают проблески молний. Но кажется, даже если на меня обрушится ливень, я всё равно подарю себе ещё пару последних минут, прежде чем убежать.

Закинув ногу на ногу, упираюсь затылком в мягкий подголовник и скашиваю взгляд влево.

В полумраке, освещённом слабым лунным светом, черты лица Святослава кажутся особенно мужественными и притягательными.

Сказать, что он тоже торопится уходить, — не могу. Потому что не торопится. Потому что не делает ни единой попытки свернуть разговор. Потому что, кажется, тоже нуждается в этой компании. Так же, как я — в его.

Мне приятно, что ему со мной приятно.

Чернов смотрит на меня, затягивается дымом и выпускает его вверх. Рассказывает о боксе. О том, как ходил на секцию вместе с лучшим другом. У него был спортивный разряд и множество соревнований за плечами. Тренер возлагал на него большие надежды. Но потом всё как-то сошло на нет. Перегорел. В итоге — забросил.

Я немного рассказываю о себе. О том, что желание танцевать тянется ещё из детства, когда были живы мама и бабуля. О том, что в какой-то момент тоже перегорела и почти забросила, пойдя на поводу у мужчины, с которым строила отношения.

Мне казалось, что любовь обязательно требует жертв. Хотелось чем-то компенсировать. Ответить заботой на заботу. Я сокращала количество занятий, отказывалась от клиентов и подстраивалась под чужие желания. Но потом всё-таки вернулась к тому, что любила по-настоящему. И ни разу об этом не пожалела.

А потом мы снова перескакиваем на тему собак. Вернее, собачьих боёв.

После того как наша команда участвовала в спасении животных, по городу прокатилась волна обсуждений. В соцсетях публиковали жуткие ролики, люди массово делились ими, оставляли сотни комментариев и собирали деньги на лечение пострадавших собак. Благодаря этому удалось оплатить и дальнейшую реабилитацию.

Открыв переписку с новыми хозяевами стаффа, я протягиваю телефон Святославу, чтобы показать свежие снимки.

Их я так и не отправила. В какой-то момент засомневалась, стоит ли слишком часто писать женатому мужчине по столь пустяковому поводу.

— Ай, красавец, — говорит он, листая вправо. — Не думал, что его так быстро заберут. Сам на него засматривался.

Удивлённо вскидывая брови, пытаюсь понять, шутит он или нет. Судя по тону — ни капли.

— Я тоже на него засматривалась. Но меня опередили.

Палец Чернова зависает над экраном. Взгляд, который он на меня бросает, — скептический и немного насмешливый.

Уголки губ слегка дёргаются вверх, на щеках проступают ямочки. Черты лица заметно смягчаются.

Это совсем другое дело...

— Думаю, для такого кобеля нужен характер.

Я покачиваю ногой, не находя в его словах ничего обидного. Но всё же возражаю:

— У меня есть характер.

— Ок, согласен, перефразирую, — кивает Святослав. — С таким кобелем нужно иметь немало сил, чтобы справиться с его дурью. Мне кажется, это он бы тебя выгуливал, а не наоборот.

— Я бы справилась, — твёрдо отвечаю. — В крайнем случае обратилась бы к кинологу. Но по приютам он бы не скитался.

— Не скитался бы. Я бы забрал его к себе.

— Вряд ли.

На экране появляется фотография, где стафф валяется в траве, зажав в зубах теннисный мяч.

Он пережил операцию, десять дней провёл в стационаре. Теперь даже не скажешь, что первые хозяева готовили ему совсем другую участь.

— Пришлось бы искать компромисс, — бросает Чернов. — Потому что я тоже уже положил на него глаз. Даже расстроился, что не успел.

— Какой компромисс? В вопросах совместной опеки, что ли?

Я слышу уже знакомый хрипловатый смех, от которого по коже пробегают мурашки. Это заразительно. Поэтому я тоже коротко смеюсь в ответ, представляя, как мы делим то, что в итоге досталось другим людям.

Какой в этом смысл? Да никакого.

Фотогалерея стаффа не заканчивается, но телефон в руках Святослава начинает звонить, лопая тот комфортный пузырь, в котором мы находились.

На экране светится номер Ленки. Я снимаю трубку, поворачивая голову в сторону закрытого бара и заранее подбирая оправдания.

Честно говоря, я понятия не имею, сколько прошло времени. И даже не хочу это выяснять.

— Уже иду, — говорю подруге.

На заднем фоне отчётливо цокают каблуки.

— Не спеши. Мы с Арменом собираемся домой. За твоими вещами присмотрят девочки.

— У вас всё хорошо?

Ленка, судя по всему, слегка навеселе, потому что хохочет прямо в трубку:

— Разумеется, Ян. Я умею укрощать тигров. А у тебя… всё хорошо?

— Извини, что пропала. Я тут — рядом.

— Я видела, где ты. И с кем. Поэтому оставила в твоей сумочке кое-что полезное, чтобы ты потом не жалела об упущенных возможностях.

Я стискиваю телефон до побелевших костяшек. На ум приходит всё подряд, кроме безобидных вариантов.

— Мне уже пора искать адвоката?