Страница 22 из 24
Поздно вечером, почти ночью, когда все разбрелись по комнатам, в том числе и я, стало совсем невыносимо. Было не уснуть, спокойно лежать тоже не получалось, я ворочалась, не находила себе место, вздыхала и маялась.
Душно, муторно, маетно…
На цыпочках выбралась на крыльцо, кое-как натянув на себя платье прямо поверх ночной сорочки из ситца. Всё равно в этом балахоне непонятно, сколько слоёв одежды на мне, хоть шубу под низ надень, будет незаметно.
В последний момент нацепила платок, дёрнув узлом под шеей. В чужом монастыре со своим уставом ведь не ходят.
Правильно?
Вытащила из кармана припрятанный вейп. Вообще-то я не курила, купила когда-то по глупости, очень редко баловалась. Тяги же не чувствовала никогда, скорее глупую радость, что мне, в душе всё ещё детдовскому ребёнку, позволено такое «взрослое» занятие.
Сесть нога на ногу, вдохнуть сладкий дым, выдохнуть пар, задумчиво глядя вдаль.
Экая я королева драмы!
Затянулась, выпустила изо рта аромат чёрной смородины с чем-то приторным. Закашлялась. Крепкая гадость…
Ничего-ничего, терпимо. Сейчас покурю, постою на прохладе, охлажусь, протошнюсь, выветрю неясные мысли, связанные с Захаром, из головы, и сразу усну.
А уж утром… сразу домой!
– Зачем куришь, если не хочешь и не умеешь? – вдруг услышала глухой, недовольный шёпот.
– Ай! – подпрыгнула на месте, уставившись в ужасе на хозяина дома.
– И платок сними, тем более, иудовой удавкой завязала…
С этими словами Захар Дорофеевич дёрнул узел под моим подбородком, стянул с меня платок. Громко выдохнул, угрюмо уставившись мне в глаза, так, что огромные, с Лунный кратер, мурашки поползли по всему телу.
Ой, мамочки…
– Не нужно тебе это. Лишнее, – сунул он мне в руку платок, заодно с вейпом.
Развернулся и скрылся за входной дверью дома.
И как после этого не планировать побег среди ночи? Но я осталась мужественно лежать в постели.
В чужом доме.
В чужой спальне.
В чужой кровати…
Зная, что где-то рядом Захар… Дорофеевич…
Ой, мамочки…
Ой, папочки… хоть и Генрих!