Страница 3 из 9
Я-то видела, что ему просто негде жить, что бывшая жена прогнала его из своей квартиры, что он не платил алиментов единственному сынишке, что нигде не работал, а нам говорил, что находится в поиске. Схема поведения для меня ясная до боли! Но моя сестра этого не замечала. Она была счастлива, что он переехал к ней, что ей было теперь для кого готовить суп и жарить котлеты. Она мчалась из поликлиники домой на крыльях!
Ох, бедная моя Верочка!
…Борис Михайлович подошел ко мне, обнял, как если бы я была его настрадавшейся дочерью, с которой он долгое время не виделся, и я разревелась. Я еще не осознала, что произошло, как это вообще случилось, что меня выпустили на свободу, что обвинение сняли.
Я не знала, что мне теперь делать, как жить, да и вообще куда двигаться дальше. Где жить? Конечно, у меня была моя квартира, по соседству с квартирой сестры, но Бронников сказал, что мой зять сдает ее, и чтобы ее освободить, потребуется время, да и силы.
– Да? – Я только захлопала ресницами. Я ничего тогда не соображала.
Спрашивать его, адвоката, куда мне ехать и что делать, я не имела права. Он и без того сделал невозможное – вытащил меня из тюрьмы. Но все равно спросила:
– Но что же делать?
Я не заметила, как за его спиной появилась женщина. Молодая блондинка, невысокая, в шубке и голубом берете. Вся такая чистенькая, ухоженная. Четкие аккуратные стрелки на веках, карие глаза, розовая блестящая помада на губах, щеки румяные. Ей на вид было примерно столько же лет, сколько и мне.
Бронников, почувствовав близкое ее присутствие, резко обернулся и приветливо улыбнулся.
– Спасибо вам, Борис Михайлович, теперь моя очередь позаботиться о Маргарите, – сказала она, и ее низковатый, немного сиплый перламутровый голос поразил меня. Ее внешности больше подошел бы кукольный высокий голосок.
– Рита, передаю вас Любе. Она сама все вам расскажет. Берегите себя!
Он еще раз обнял меня, и я, как ребенок, которого бросают родители, вцепилась в рукав своего спасителя, да схватила так сильно, что сама испугалась. Я не хотела, чтобы он уходил, я боялась этой молодой женщины. Я видела ее в первый раз. Кто она такая? Кто? И почему Бронников не отвез меня куда-нибудь подальше от тюремных ворот? Он мог бы одолжить мне немного денег на самую дешевую гостиницу, ну должна же я была после камеры помыться как следует, привести свое тело и мысли, не говоря уже о чувствах, в порядок!
– Борис Михайлович!
– Теперь все будет хорошо, – сказал он, мягко высвободился из моих рук и быстрым шагом направился к своей машине.