Страница 15 из 16
Тут я, признаться, слегка прибалдел от внезапности поворота. К тому же говорил батюшка всё на том же церковнославянском, не сразу понял, о чём вообще идёт речь.
– Отрицаеши ли ся сатаны, и всех дел его, и всех аггел его, и всего служения его, и всея гордыни его?
Мария Корф ответила бодро и уверенно. Видно, что не в первый раз. Я секунду промедлил, поймал взгляд Шаховской, которая едва заметно кивнула, и повторил за генеральшей.
– Отрицаюся.
Повторить пришлось трижды. Потом батюшка велел дунуть и плюнуть. Вот это меня добило окончательно.
Серьёзно. Стоишь посреди пакгауза, вокруг двадцать пять человек, включая китайского губернатора, а ты должен подуть и плюнуть в сторону запада. Вернее, сделать вид, что плюёшь. А не реально разбрызгивать слюну по полу.
Плюнул. Куда деваться.
Затем нас развернули лицом к востоку, и отец Иоанн трижды вопросил, сочетаемся ли мы Христу. Тут я снова повторял за Марией Корф, как попугай. Потому как снова половины не понял. Потом батюшка велел читать Символ веры. А мне такое не знакомо. Хорошо, генеральша начала первой, уверенно и наизусть, я благополучно пристроился следом, шевеля губами с самым проникновенным видом.
Пронесло.
Дальше пошло легче. Отец Иоанн освящал воду, и это заняло прилично времени. Читал, кадил, трижды дунул на воду, вылил в купель освящённый елей.
Александра держала сына, тот, надо отдать ему должное, вёл себя как настоящий Шаховской. Не орал, не капризничал, только таращился по сторонам глазёнками.
Я всё это время краем глаза наблюдал за Бао Гуйцином.
Губернатор Маньчжурии держался стойко.
Первые минут двадцать он разглядывал происходящее с искренним интересом. Как этнограф на экспедиции. Изучал купель, кадило, облачение священника, шевелящиеся губы прихожан.
Потом интерес начал угасать.
К середине службы сановник переступил с ноги на ногу. Ещё через пять минут – загрустил. Потом незаметно опёрся плечом о гвардейца, стоявшего рядом. Но тут же спохватился, снова принял более вертикальное положение, сообразив, что это, наверное, неприлично.
А ещё через некоторое время начал коситься на Тимофея. Взгляд у Бао был совершенно определённый. Так голодный смотрит на чужую тарелку.
Сидит себе русский казак на стуле, здоровенный, как медведь, руки на коленях, физиономия постная. И никого это не возмущает. А тут генерал-губернатор всея Маньчжурии, человек далеко не молодой, вынужден стоять и терпеть неудобства.
Судя по выражению лица Бао Гуйцина, он в этот момент был вполне готов получить удар в печень. Лишь бы дали присесть.