Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 67 из 71

Затем она приоткрыла рот, будто хотела что-то сказать, но слова застряли где-то в горле. Глаза её заметались — с меня на машину, с машины на меня, — и в них читалась та самая неловкость, которая бывает, когда человек понимает, что сказал глупость. И не просто глупость — а глупость, которую уже не исправишь. Потому что она только что назвала мою машину «дерьмом с болтами», приняв чужой Bentley за мой, и теперь стояла, не зная, куда деть глаза.

Я специально молчал, наслаждаясь её реакцией.

Не то чтобы я обиделся — даже наоборот. Мне было приятно, что она могла подумать, будто я способен ездить на такой дорогущей машине. Но, увы, реальность была совсем другой, и меня это в целом никак не задевало.

— Я… я решить… — она запнулась, подбирая слова, затем переступила с ноги на ногу, поправила волосы — нервным, суетливым движением — и наконец выдавила: — … думать, это ваша.

— Я знаю, — кивнул я, стараясь не улыбаться. — Вы это уже сказали.

Она зажмурилась на секунду — крепко, будто надеялась, что, когда откроет глаза, всё это окажется сном. Глупым, нелепым сном, который можно просто стряхнуть и забыть. Но когда она открыла глаза, ничего не изменилось. Я всё так же стоял на том же месте, возле своей «Гранты», держа в руках ключи, а Bentley уже скрылся за поворотом, увезя с собой Софью и весь тот лоск, который Наоми так поспешно мне приписала.

Она посмотрела на меня. Я — на неё. И в этой тишине, повисшей между нами, было что-то такое, от чего уголки её губ начали дрожать. И тут она вдруг — совершенно неожиданно — рассмеялась. Тихо, смущённо, прикрыв рот ладонью, будто пытаясь заглушить этот смех и спрятать его. Но он всё равно прорывался — лёгкий, почти извиняющийся.

— Простите, — проговорила она сквозь смех. — Я, кажется, сделал глупость… большую.

— Не то слово, — произнес я и усмехнулся.

— Я не хотела вас обидеть, — добавила она быстро, и в голосе послышалась искренняя нотка. — Честна. Просто я увидела… точнее, подумала… ну, знаете… — она запнулась, пытаясь подобрать слова, и беспомощно повела рукой в воздухе. — Машина же миг-миг, а вы…

— И вы подумали, что это моя… — продолжил я за неё, не скрывая улыбки.

Она кивнула, и в этот же момент щёки её стали ещё темнее — если это вообще было возможно. Краска проступила даже на шее, и я поймал себя на мысли, что это выглядит почти мило.

— Да-да… — пробормотала она, отводя взгляд. — Сорри-сорри. Просто… вы выглядите… очень солидно. И поэтому я так и решила.

— Ну… спасибо, — произнес я, покачав головой, но без злобы — скорее с лёгкой усмешкой.

Она не выдержала и снова прыснула — коротко, забавно, пряча лицо в ладони. А я, глядя на неё, рассмеялся в ответ. И она, услышав мой смех, посмотрела на меня — уже свободнее, без этой скованности. Просто как девушка, которая только что попала в неловкое положение, и теперь оставалось только одно — посмеяться над этим. И она смеялась от души.

— Ладно, — сказал я, открывая дверь машины с пассажирской стороны. — Садитесь. Прокачу вас на своём «дерьме с болтами».

Она фыркнула — коротко, забавно, — и, чуть сжавшись и виновато опустив плечи, подошла ближе и села. Я хлопнул дверь и, обойдя машину, сел за руль, захлопнул дверь и на секунду прикрыл глаза.

В салоне пахло нагретой обивкой и слабым, почти неощутимым запахом сигарет. Я открыл глаза и посмотрел на Наоми, она молча потянула ремень безопасности, щёлкнула замком и сложила руки на коленях. Её взгляд был направлен на дорогу, на дома, на что угодно, только не на меня. Она держалась, но было видно, что ей всё ещё неловко.

Я не стал развивать тему и просто достал телефон, открыл навигатор и спросил ровно, по-деловому:

— Какой адрес стоянки?

Наоми чуть повернула голову в мою сторону, но глаза по-прежнему прятала. Она назвала адрес — тихо, смущённо, чуть запнувшись на паре слов.

Пока я вводил его в навигатор, пальцем тыкая по экрану, и в этот момент она добавила — негромко, почти невесомо:

— А у вас хороша машина, Илья Николавка. Очень удобная. Мне по… эм… кайфу.

Я на секунду замер, потом фыркнул — коротко, сдержанно — и поставил телефон на панель, закрепив в держателе.

— Спасибо, — сказал я, поворачивая ключ в замке зажигания. — Только давайте теперь уже без «Илья Николаевич». Можете просто Илья.

Она ничего не сказала на мою попытку перейти на «ты», но я заметил, как уголок её губ чуть дрогнул.

Я мысленно усмехнулся и наконец повернул ключ, мотор тут же отозвался ровным гулом — и тут же заглох, и я замер, продолжая держать ключ пальцами.

Наоми медленно повернула голову и посмотрела на меня. В её взгляде читалось всё сразу: удивление, недоверие и — где-то на самом дне — то самое смущение, которое теперь уж точно решило остаться с нами до конца поездки.

Я выдохнул, стараясь не смотреть на неё, и пробормотал:

— Это нормально… просто она у меня вредная. Не всегда с первого раза заводится.

Наоми приоткрыла рот, будто хотела что-то сказать, но передумала. Я крутанул ключ ещё раз — мотор снова заурчал, на этот раз уверенно, без запинки. Я выждал пару секунд, убедился, что он не заглохнет, и только потом тронулся с места.

Машина плавно выехала со стоянки, и следующие минут десять мы ехали молча.

Наоми смотрела в окно, я — на дорогу. И в этой тишине не было неловкости. Скорее — что-то другое. Что-то, что бывает, когда два человека одновременно понимают, что сегодняшний день был не таким, как обычно. И оба не знают, как на это реагировать.

Я краем глаза глянул в навигатор, который показывал, что до того места ехать было еще минут двадцать. Не так много, но и не мало, чтобы просто сидеть и смотреть на дорогу.

В голове, конечно, всё ещё лезли мысли о деле: служебная машина, трекер, указывающий, что Евгений ездил на ней на дачу. И про то, что я там смогу найти? Но думать об этом сейчас, если честно, вообще не хотелось. Не то чтобы мне стало плевать на всё это — нет, я от всего сердца хотел бы поскорее во всём разобраться. Но сейчас мне нужно было отвлечься, чтобы не загонять себя мысленно в тупик.

И особенно когда со мной рядом в машине сидела, так скажем, довольно необычная девушка, мне захотелось просто с ней поговорить. Не о деле. Не о работе. А просто так. Всё же она казалась мне интересной. Не в том смысле, в каком я думал о ней в кабинете, когда смотрел на неё и представлял то, что представлял. А по-другому. Она казалась мне весёлой. Живой. Настоящей. И мне хотелось проверить, прав ли я.

Я бросил на неё короткий взгляд.