Страница 59 из 71
— Да, вы совершенно правы, моя дорогая. Дело в том, что ко мне пришёл человек из компетентных органов, и ему необходима информация по поводу одного из ваших представителей компании. Поэтому я хотел бы вас попросить — если это, конечно, возможно, — явиться в офис, чтобы помочь человеку разобраться в его вопросе. И, разумеется, как можно оперативнее.
Он снова замолчал, слушая ответ.
Пауза длилась несколько секунд, и я видел, как его лицо слегка расслабилось — видимо, ответ его устраивал. Затем он добавил, и в голосе его послышалась лёгкая, почти отеческая теплота:
— Превосходно, уважаемая моя Наоми. Вы не перестаёте меня удивлять. И, как я всегда говорил, вы — образец профессионализма и, что не менее важно, исключительной человеческой отзывчивости. Ваша способность мгновенно переключаться с личного на профессиональное, не теряя при этом ни капли такта и доброжелательности, — это, смею заметить, редкий дар, который я искренне ценю в вас.
Он чуть помолчал, затем добавил:
— Конечно. Я передам ваши контакты и адрес. Благодарю вас, Наоми. Всего вам доброго. — он положил трубку, повернулся ко мне, и я увидел, как он аккуратно, почти церемонно, протягивает мне лист бумаги, только что отпечатанный принтером. — Вот, — сказал он. — Здесь адрес и контактный телефон. Вас будут ждать в течение ближайшего часа. Уверяю вас, вы останетесь довольны её компетентностью.
Я потянулся за листком, всё ещё удивляясь его манере общения. Но, несмотря на всё это, я был абсолютно доволен тем, что он всё объяснил и дал мне контакты.
Взяв листок, я бегло взглянул на адрес, затем поднял глаза и сказал, чувствуя, как в голосе проступает искренняя благодарность: «Спасибо вам большое, Семён Семёныч». И протянул ему руку на прощание.
Семён Семёныч ответил на рукопожатие и произнёс своим официальным тоном:
— Всего доброго вам. И, если позволите, примите мои извинения за то, что не могу проводить вас до дверей.
Я замахал руками, чувствуя неловкость от его излишней вежливости, и забормотал:
— Нет-нет, не нужно. Я сам, и спасибо вам ещё раз.
Семён Семёныч чуть кивнул — коротко, почти незаметно, и я понял, что разговор на этом окончен.
Я развернулся и направился к двери, но на пороге невольно обернулся и увидел, как он, уже не глядя на меня, повернулся к мальчику, сидевшему за столом с карандашами.
Его рука легла на плечо ребёнка, и он заговорил, чуть мягче и нежнее:
— Дмитрий Игоревич, я вижу ваш немалый талант в этом, знаете ли, абсолютно уникальном стиле. Пожалуйста, продолжайте в том же духе. Я уверен, что ваши художественные эксперименты со временем приведут к чему-то, что мы все сможем назвать настоящим искусством.
Я вышел за дверь, тихо прикрыв её за собой, и усмехнулся: «Офигеть… он что, и с ребёнком так разговаривает? Надо же…» Остановившись в коридоре, я прикрыл глаза и сделал глубокий вдох.
Медленный, шумный, словно пытался выдохнуть из себя этот разговор — голос Семёна Семёныча и его гипнотическую уверенность в том, что всё идёт по плану. Но, оставшись один, я почувствовал, как наваждение рассеивается и приходит напряжение с напоминанием о том, что я здесь не просто так, и время уже поджимает.
Ладно, рано расслабляться. — подумал я, открывая глаза. — Теперь у меня есть адрес, и надо бы побыстрее туда съездить.
Я ещё раз пробежался по листку взглядом уже более внимательно. Адрес: улица Промышленная, 17, офис «Вита-Фарм». И ниже — номер телефона и имя: Наоми Адебайо.
Хм, Наоми Адебайо? — удивился я, убирая листок в карман и направляясь к лифту. — А её фамилия куда экзотичнее имени… — я попытался представить её, но в голову ничего не лезло. — Необычное имя и фамилия, явно нездешние. Мне прям даже любопытно: как выглядит эта женщина, которую так нахваливал столь педантичный человек, как Семён Семеныч?
Достав телефон, я открыл карту и увидел, что нужное здание стоит напротив этого, достаточно перейти улицу, и ты на месте.
— Отлично, — буркнул я себе под нос, убирая телефон. — Пройдусь пешком. Так будет быстрее.
Подойдя к лифту, я поднял руку, чтобы нажать кнопку, но не успел — двери с мягким звоном разъехались сами, и передо мной появилась девушка с ресепшена — Гузель. Всё в том же национальном костюме, но сейчас она была не одна.
За её спиной, в лифте, стояли двое мужчин в чёрных костюмах — высокие, широкоплечие, и с короткими стрижками. Они улыбались и о чём-то говорили с Гузелью на татарском — быстро, оживлённо, но я не разбирал ни слова.
Я чуть отошёл в сторону, пропуская их.
Гузель мельком взглянула на меня, но ничего не сказала — только коротко кивнула, проходя мимо. Мужчины следовали за ней, а затем, когда они чуть отдалились, Гузель им что-то ответила с лёгкой, почти кокетливой улыбкой, и те засмеялись — коротко, сдержанно.
Я вошёл в лифт, и перед тем, как их голоса затихли в коридоре, мне довелось расслышать несколько слов, сказанных одним из мужчин: «эээ, ментлар кутак баш», которые прозвучали слишком громко и эхом пронеслись по коридору, сопровождаясь смехом остальных.
Видимо, для них они так и наряжались, — подумал я, нажимая кнопку. — Неужели настолько важные гости? — двери закрылись, и лифт плавно пошёл вниз. — Хм, а интересно, откуда они взяли девушек на ресепшене, знающих язык? Им повезло, и они уже им владели, или специально наняли таких для встречи?
Я усмехнулся и облокотился на стену, затем выдохнул и на секунду прикрыл глаза.
Вскоре лифт мягко остановился, двери бесшумно разъехались, и я шагнул в просторный холл. Всё выглядело так же, как и раньше, но теперь я смотрел на это уже другими глазами. Когда я узнал, что это не фармацевтическая компания, стало понятно, почему здесь всё выглядит так дорого.
И пока я спокойно топал к выходу, внутрь вдруг вбежала девушка. Можно даже сказать, ворвалась — быстро, почти бегом, и направилась прямо в мою сторону.
Я мельком глянул на неё: она была молода, красива, чёрные длинные волосы, строгий прикид и маленькая собачка на руках. Когда мы с ней почти поравнялись у ресепшена, мой телефон завибрировал, и я сразу достал его, глянул на экран — где было сообщение от Киры: «Гришин пробил Евгения и Айну, и никто из них не брал каршеринг в тот день. Так что ты не зря поехал. Молодец. Кстати, узнал что-нибудь?» Я хмыкнул, ища в телефоне номер Киры, чтобы перезвонить, и в этот момент краем уха услышал, как Миляуша с ресепшена сказала:
— Добрый день, Софья Семёновна!
— Доброе утро, Миляуша, — раздался громкий женский голос. — Мой балбес у себя?