Страница 56 из 71
Глава 14
В коридоре висела тишина — стерильная, с прохладным от кондиционера воздухом, которая резко контрастировала с тем, что я только что видел. В то же время из-за двери продолжали доноситься приглушённые звуки: детский плач, недовольный голос Игоря, какая-то возня и звон упавшего предмета. Но потом всё стихло.
Я выдохнул, провёл рукой по лицу и на секунду замер, глядя в пустой коридор.
Нет, ну серьёзно, — думал я, чувствуя, как внутри нарастает глухое раздражение. — Как можно держать на должности заместителя директора человека, который не может провести и пяти минут без того, чтобы не устроить вокруг себя хаос? Дети, жена на громкой связи, обоссанные документы… Как он вообще чем-то управляет?
По-хорошему, такого человека надо увольнять, — заключил я, и раздражение начало понемногу уходить. — Есть работа — и есть дом. Неправильно это — устраивать детский сад из рабочего кабинета. Еще и, судя по всему, жена его тоже здесь работает — иначе откуда на его рабочем компьютере её документы?
Я пошёл вперёд, медленно обводя взглядом коридор.
Картины, светильники, двери с табличками. Всё выглядело дорого и статусно, но после встречи с этим Игорем вся эта дороговизна казалась какой-то поддельной.
Чёрт… этот его национальный костюм, — продолжил я мысленно, — выглядел… очень глупо. Как я понял, они собрались встречать какого-то важного представителя и хотели произвести на него впечатление. Но, блин… ему же не пять лет, чтобы в таком виде сидеть в кабинете заместителя директора. И почему… тот представитель никак не связан с фармацевтикой? Какого чёрта здесь вообще происходит?
Ну ладно, это не важно, меня больше волнует, что руководящее лицо… столь несерьезно относится к своей работе. Зачем тут весь этот маскарад? По мне, так было бы достаточно, чтобы девушки на ресепшене встретили гостя в национальной одежде — это уже произвело бы нужный эффект. А всё остальное — уже перебор. Лучше бы, вместо того чтобы так наряжаться, нашёл, с кем оставить детей.
Я почувствовал, как внутри закипает злость.
Дело, конечно, не моё, но я же представился как следователь, сказал, что пришёл по поводу их сотрудника. Уже должно быть понятно, что дело серьёзное. Не пришёл же бы я к нему просто так — «узнать, как дела» или чак-чак поесть. Ох… люди, конечно, разные бывают, но я привык, что когда я представляюсь, собеседник хотя бы немного напрягается. А этот… этот повёл себя так, как будто к нему просто пришёл друг поболтать.
Я шёл дальше.
Картины сменились документами в строгих рамках — сертификаты, лицензии, какие-то дипломы. Даже казалось свет стал чуть жёстче, холоднее — будто я переступил невидимую границу.
Надеюсь, хоть их директор окажется нормальным человеком, а не очередным клоуном, — думал я, ускоряя шаг. — И мне кажется, было бы правильным пожаловаться на этого Игоря Семёнова. Будь я директором какой-нибудь компании, узнав про такое, как минимум сделал бы выговор.
Дорога привела меня к последней двери — массивной, тёмной, с дорогой бронзовой ручкой и табличкой из чёрного металла: «Генеральный директор. Сухов Семён Семёнович». Взгляд задержался на табличке. Никаких лишних регалий, никаких громких дополнений — просто имя и должность. В этой лаконичности чувствовалась уверенность, которой так не хватало в кабинете Игоря.
Ну хорошо, глянем, кто этот Семён Семеныч, — подумал я и, подняв руку, постучал пару раз, громко, чтобы точно услышал, а то после Игоря осталось впечатление, что могут и не услышать вовсе.
Из-за двери послышался голос — спокойный, ровный, без лишних интонаций:
— Прошу вас. Входите.
Я нажал на ручку, толкнул дверь и шагнул внутрь.
Кабинет встретил меня холодом. Только не физическим, а атмосферным. Здесь всё было выверено, подчинено порядку, и я сразу почувствовал, что попал в пространство, где ничего не происходит случайно.
Просторный кабинет, но без пафоса. Стол — массивный, тёмный, идеально чистый. На нём — ничего лишнего: монитор, клавиатура, телефонная трубка, стопка бумаг, аккуратно сложенная по краю. Никаких семейных фотографий, никаких сувениров, никаких следов личной жизни.
За столом сидел мужчина. На вид — лет сорок. Подтянутый, с короткой стрижкой, тронутой ранней сединой на висках. Очки в тонкой металлической оправе — не бросающиеся в глаза, но явно дорогие, подчёркивающие его взгляд: серый, цепкий, холодный.
Он был одет в тёмный костюм без брендовой вычурности — дорогой, но не кричащий. На секунду это даже вызвало удивление — вроде бы вещь само собой разумеющаяся, ничего особенного, но после того, что довелось увидеть в кабинете его зама, контраст казался почти абсурдным. Никаких тюбетеек с пиджаками. Всё строго, выверенно.
Именно так и должен выглядеть директор, — тут же пронеслось в голове, но всё же одна деталь никак не вписывалась в эту строгую картину — как и у Игоря, в кабинете директора сидел ребёнок.
На первый взгляд того же возраста и в той же одежде, что и у близнецов. И, чёрт возьми, он на самом деле был поразительно на них похож, прям точная копия, только этот, в отличие от тех, вёл себя спокойно: сидел на коленях у Семёна Семёныча в очках и что-то сосредоточенно рисовал на листке, лежащем на столе.
Охренеть! Они что, тройняшки? — поразился я увиденным. — Мимо меня ведь никто не пробегал, а значит, это точно другой ребенок! Ну капец… они что, одна семья?
В этот момент Семён Семёныч поднял на меня глаза поверх очков и, увидев, что я застыл в дверях и смотрю на ребёнка, сидящего за столом с карандашами, мягко улыбнулся — дежурной, официальной улыбкой, которая не мозолила глаз.
— Проходите, уважаемый. Проходите, не стесняйтесь. — произнёс он спокойно. — Я понимаю, что моя, так скажем, неформальная обстановка может вызвать у вас некоторое недоумение. Но прошу вас, не сочтите это за недобросовестность или, тем более, за пренебрежение к нашему предполагаемому разговору.
Он плавным жестом обвёл рукой кабинет, словно представляя его, а затем остановил взгляд на мальчике, который сосредоточенно выводил что-то на листе бумаги.