Страница 15 из 71
— О-о-о, это я поддерживаю! — оживилась Сафира. — С закрытыми глазами вообще по-другому ощущается! Давай, Илюшка, не ломайся. Или… снимай трусы!
— Ну так не мой же ход, — ответил я, всё ещё усмехаясь. — Либо она выполняет, либо раздевается.
— Я не буду раздеваться! — тут же заявила Оля. — Я буду играть! Так что закрой глаза!
Я перевёл взгляд с одной на другую.
Обе смотрели на меня с таким азартом, что спорить было бесполезно.
Я усмехнулся.
Меня в трусах и со стояком, который наверняка уже было видно невооруженным глазом, окружали красивые полуголые девушки, и всё это уже казалось совершенно нормальным. Обычная моя суббота.
Закрыв глаза, я произнес: «Ладно… Я готов», и темнота обступила сразу — густая, вязкая, наполненная звуками.
Я слышал, как тихо играет музыка где-то на фоне, как позвякивает лёд в чьём-то бокале, как шуршит ткань. А потом шаги и шёпот быстрый, сдавленный, с короткими смешками.
Оля и Сафира явно о чём-то совещались, но я не мог разобрать слов, только интонации: Оля что-то предлагала, Сафира тихо фыркала в ответ, и в их голосах слышалось то самое предвкушение, какое бывает у тех, кто задумывает очередную шалость.
Я сидел, стараясь дышать ровно, и не знал, чего ждать.
Перед глазами была только красноватая темнота от света лампы, просачивающегося сквозь веки, а затем снова послышались шаги: мягкие, босые, по ковру и совсем близко. Почувствовалось лёгкое движение воздуха, а затем появилось явное ощущение, что кто-то опустился передо мной на колени.
Это Оля… точно Оля. Это её запах — тот самый, из лифта. Сладкий, ванильный, с цветочной ноткой. Сафира пахла иначе — шампанским и чем-то цитрусовым.
Спустя всего миг теплое дыхание коснулось моих бёдер, и я услышал, как Оля чуть сдвинулась, будто устраиваясь поудобнее, и как Сафира где-то сбоку тихо, почти беззвучно, хихикнула.
Я так и не открыл глаз. Просто ждал, пока сердце колотилось так, что, казалось, она должна была его слышать. И вот… я почувствовал её пальцы. Они скользнули по резинке моих боксеров — осторожно, почти невесомо, — и потянули ткань вниз.
Чёрт… она правда это делает? — удивлялся я. — Прямо при подруге? Я должен остановить её! Замужняя женщина как-никак! — мелькали мысли в голове, но вместо того, чтобы всё действительно закончить, я сидел, вцепившись в диван, и молился только об одном: чтобы она не останавливалась.
И только ткань натянулась и сползла ниже, как член — уже твёрдый, налитой, пульсирующий — вырвался наружу. Затем я услышал тихий, едва уловимый выдох Оли: то ли удивлённый, то ли восхищённый. И в следующую же секунду после этого короткого возгласа её пальцы вцепились в ствол так, будто это была последняя дорогая сосиска на распродаже и она боялась, что её заберёт кто-то другой. Затем её губы резко и жадно сомкнулись вокруг головки, словно она слишком голодная покупательница, которая была не в силах ждать до дома.
Я чуть не простонал в голос, но сдержался, хоть и с большим трудом.
Её рот был тёплым, влажным, и она взяла мой член глубоко — сразу, без подготовки, будто ждала этого весь вечер. Язык скользнул по уздечке, обвёл головку по кругу, и по моему позвоночнику пробежала горячая волна.
Пальцы сами собой еще сильнее вжались в подушки дивана, и я медленно открыл глаза.
Оля стояла на коленях передо мной, и её голова двигалась ритмично, вверх-вниз. Чёрные волосы рассыпались по плечам, татуировки на руках, казалось, жили своей жизнью и подыгрывали в такт движениям её руки и головы.
Она сосала старательно, с каким-то особым, почти музыкальным чувством ритма, иногда замирая на секунду, чтобы проглотить слюну или перевести дыхание. Я видел, как её щёки втягиваются, как она чуть поворачивает голову, меняя угол, и как её пальцы обхватывают ствол у основания, направляя его глубже.
Рядом, всего в шаге от нас, стояла Сафира.
Она смотрела на всё это с откровенным удовольствием, чуть приоткрыв губы и улыбаясь той самой хитрой, пьяной улыбкой.
Её грудь — небольшая, упругая, с тёмно-розовыми сосками — всё так же была обнажена. Одна рука лежала на бедре, вторая сжимала бокал с виски, и в то же время она чуть покачивалась в такт музыке, переводя взгляд с меня на Олю и обратно с таким выражением, будто происходящее было лучшим шоу в её жизни.
Оля сделала ещё несколько движений — глубоких, настойчивых, — а потом с влажным, приглушённым звуком выпустила член изо рта. Её губы блестели от слюны и смазки.
Отстранившись, она подняла на меня глаза — затуманенные, но всё такие же хитрые.
— Илюш, — начала она негромко, её голос звучал как-то хрипловато, — … а ты не хочешь нас трахнуть?
Я оцепенел. В голове был лишь белый шум. Сердце без конца колотилось где-то в горле, а член пульсировал так, что я чувствовал каждое сокращение.
Перед глазами по-прежнему были они обе: Оля на коленях с влажными от минета губами и чуть дальше Сафира с голой грудью и бокалом в руке, улыбающаяся так, будто всё это было частью какого-то безумного, но очень интересного плана.
Я сглотнул и сказал: «Ч-ч…то?» — это единственное, что я смог из себя выдавить.
Сафира хмыкнула, сделала глоток из бокала и, не сводя с меня глаз, улыбнулась — медленно, понимающе, будто заранее знала, что именно так всё и будет.