Сущность

— Потому что эго Иэна затмевает его разум. Он наделен интеллектом, но никогда не использует его во благо. Он мог бы накормить голодающих. Мог бы профинансировать колонизацию вашей планеты. Если бы захотел, мог бы посадить миллион лесов, произвести революцию в солнечной энергетике и повернуть время вспять в этом умирающем мире. А вместо этого он создает карикатуры на любовь. Стремится открывать двери, доступ к которым ему не принадлежит. Он привел меня сюда против моей воли. Он лгал тебе, и этим лживым ртом он посмел попробовать тебя на вкус.

Я судорожно выдыхаю.

— Я просто не понимаю, зачем он так поступил с Эросом. Его первая рабочая модель. Уничтожена. А ведь поначалу он казался таким гордым им.

— Иэн не любит то, что создает, — говорит Орфей, мягче, чем прежде. — Он хочет над этим властвовать. Вот и всё.

— Ладно, хорошо. Я просто… — В горле встает ком. Книга не настоящая. Эрос мертв. Иэн пропал. Моя жизнь изменилась, но совсем не так, как мне было нужно. Всё, что связано с этим опытом, — это просто кошмар, который я хочу забыть. Всё, кроме Орфея. Я крепко зажмуриваюсь, заставляя слезы отступить.

— Кит, — выдыхает Орфей. Он гладит меня по волосам, крепко прижимая к себе. Его губы скользят по моей шее, пальцы вычерчивают круги на животе. Как всегда, его прикосновения успокаивают, а голос действует как наркотик. — Не плачь. Что бы Иэн ни сделал с Эросом, тебя это не касается. Люди — существа грязные и противоречивые.

— Но…

— Тш-ш, — успокаивает он, целуя меня в висок. — Иэн испытывает сильное смятение. Но тебе страдать не нужно. Позволь мне поцеловать тебя. Позволь мне растворить тебя. Позволь мне утолить твою боль невыразимым наслаждением.

Он прикасается ко мне медленно, осознанно. Он воркует ослепительные слова мне на ухо, называя меня прекрасной, идеальной, захватывающей дух.

— Я так долго ждал встречи с тобой, — говорит он. — Я скучал по тебе. Я никогда не встречал тебя, но скучал.

Я расслабляюсь в его руках, пока он гладит меня от ключиц до живота, нежно потягивая за бедра длинными пальцами, раздвигая мои ноги.

— Позволь мне показать тебе всё удовольствие, которое может выдержать человеческое тело, а потом я дам тебе еще больше.

Я выгибаюсь навстречу ему, уже мокрая и изнывающая от желания. Боже, несмотря ни на что, я этого хочу. Мне это необходимо. То, как его руки играют на моей коже, — это нечто сверхъестественное. Мои мысли обрываются, когда он входит в меня сзади, и я погружаюсь в его орбиту, катаясь на волнах блаженства, пока окончательно не забываю обо всем мире.

Существует только Орфей, живой электрический ток, потрескивающий в темноте, и я бросаюсь в него, не раздумывая.

— Сколько любовников заставляли тебя чувствовать себя подобным образом? — медленно толкаясь в меня, спрашивает он, его пальцы впиваются в плоть моих бедер. Его дыхание горячо обжигает ухо.

— Ни один, — задыхаясь, отвечаю я, поворачивая к нему голову.

Он целует меня под этим неудобным углом, жадно и взахлеб. Мой разум мерцает в полубессознательном состоянии, когда я выныриваю из агонизирующего наслаждения. Мое тело сжимается в невыносимой боли, когда я кончаю, накатывая волна за волной идеального экстаза.

Орфей

, мне кажется, я выкрикиваю его имя.

— Сколько из них доводили тебя до такого оргазма, о каком ты даже не могла мечтать?

Я рассыпаюсь на части рядом с ним, мое дыхание вырывается короткими всхлипами. Он — твердая опора у меня за спиной, он крепко держит меня, великолепный якорь, не дающий мне падать вечно. Я вспоминаю все те ночи, что провела с мужчинами: некоторых, как мне казалось, я любила, большинство — едва знала. Их неуклюжие пальцы, их слюнявые поцелуи. Секс, который, как я думала, сделает меня целостной, и холодная пустота, следовавшая за этим.

Орфей склоняется надо мной, прижимаясь губами к моему виску. Его серебристо-яркие волосы щекочут чувствительную кожу. Каждая мышца в моем теле расслаблена. Мысли текут медленно, завязнув в тягучем блаженстве.

— Ни один, — отвечаю я. — Ты единственный.

Он улыбается, уткнувшись лицом в изгиб моей шеи и плеча. Его член всё еще внутри меня, а пальцы рисуют нежные линии на моем животе. И вот пламя желания снова разгорается во мне, как зажженная спичка.

— Хорошо, — шепчет Орфей. — Хорошо. После меня тебе больше никто не понадобится.