Сущность

— Нет, нет, нет, — перебивает меня Иэн. — Эроса было недостаточно. Он мог бы стать чем-то гораздо большим. И вот однажды ночью… — Иэн снова смотрит на город, медленно вращая хрустальный стакан в пальцах, словно пересказывает сон. Словно он сам во сне. — Я стоял у окна и смотрел на город. Над океаном нависло низкое облако, и я наблюдал, как оно движется над Санта-Моникой, затем над Голливудом. Оно плыло вглубь материка, к холмам, пока не опустилось над этим зданием, темное и тяжелое от дождя. Я посмотрел наружу и увидел свое отражение, и было похоже, будто я стою по ту сторону окна в небе. Мой двойник, смотрящий на меня в ответ сквозь пустоту. Человек, смотрящий на меня из другого мира. И я понял, что буду делать дальше. Я собирался открыть дверь.

Иэн молчит так долго, что я думаю, будто он закончил. А затем он роняет стакан, и тот катится, оставляя капли коричневой жидкости на кремовом ковре. Его рот кривится.

— Я думал, это будет прекрасно.

Я не знаю, как реагировать на пьяный бред Иэна. И я начинаю сомневаться, что книга вообще когда-нибудь выйдет в свет, если это тот самый сорт алкогольной чуши, которой он планирует меня кормить всё оставшееся время здесь.

— Кит, — произносит Эрос, делая шаг ко мне. Я оборачиваюсь и вижу, что он протягивает руку ладонью вверх. — Тебе что-нибудь нужно?

Он всё еще так добр, так открыт, даже после того, как услышал всё это. Интересно, какому наказанию подвергал его Иэн, ограничивалось ли всё только словесными нападками, или… К горлу подкатывает тошнота.

— Нет, спасибо, Эрос.

— Уведи его обратно, — приглушенно говорит Иэн. Он ссутулился на диване, упершись подбородком в ладонь, его пальцы обхватили лицо. Стакан так и остался лежать на полу. Дождь барабанит по окну. Свет мерцает на фигуре Иэна, окрашивая его то в синий, то в индиго, то в фиолетовый.

Я открываю рот, чтобы спросить, что он имеет в виду.

— Уведи его обратно, — повторяет Иэн. Теперь его голос звучит резко, полнясь жестокой враждебностью. — Я больше не хочу на него смотреть. Уведи его вниз. В хранилище.

Мы с Эросом переглядываемся. В мягкости его глаз я вижу свое отражение, свое тревожное выражение лица, реакцию на вспышку Иэна. Проходит мгновение тишины. Затем Эрос отворачивается и направляется к двери в дальней стене.

Какая-то часть меня хочет остаться и потребовать у Иэна объяснений, спросить его, в чем, блядь, его проблема; почему он так себя ведет. Но я не думаю, что хочу сейчас оставаться с ним наедине. Поэтому я бреду за Эросом, прикусив язык.

Эрос удивляет меня тем, что сам вводит код доступа, но затем я вспоминаю: раньше он приходил и уходил из пентхауса, когда ему вздумается.

Я спускаюсь за Эросом по лестнице, чувствуя себя бесполезной. Ему не нужно, чтобы я была его проводником. Он уже делал это раньше. Он делал это каждую ночь. Так зачем Иэн попросил меня побыть нянькой? Он просто хотел от меня избавиться?

Мы спускаемся в молчании, и кажется, будто в груди у меня повис тяжелый груз, тянущий сердце вниз. Я не могу дать название этому щемящему и болезненному чувству, пока мы не оказываемся у бронированной двери.

Эрос вводит код, затем останавливается на пороге. Он поворачивается ко мне.

— Тебе не нужно идти со мной. Я могу сам перейти в спящий режим.

Я представляю, как Эрос идет по этому пустому коридору, а его золотистые волосы и кожа тускнеют в свете люминесцентных ламп. Я представляю, как он наклоняется, чтобы нажать на углубление у основания пятки, и медленно снова становится статуей.

— Ты когда-нибудь просыпался в темноте? — внезапно спрашиваю я.

Эрос бросает на меня непонимающий взгляд.

— Я имею в виду здесь, внизу, — говорю я, во рту пересохло. — Ты когда-нибудь просыпался в своей комнате и чувствовал дезориентацию? Панику? Может, даже паниковал настолько, чтобы… не знаю, кричать или колотить в стены?

— Нет, Кит, — отвечает Эрос. — Со мной такого никогда не случалось. Это звучит ужасно.

— Так и есть.

Мы стоим в неловком молчании. Затем я произношу:

— Я провожу тебя до твоей комнаты. Мне не сложно.

Но я не произношу вслух того, что мне не нравится мысль о том, что Эрос будет выключаться здесь внизу один, брошенный, никому не нужный. От этой мысли у меня сводит живот. Я также не говорю, что отчаянно хочу снова увидеть Орфея. Даже если Иэн всё еще в сознании после всего этого виски, он вряд ли заметит мое отсутствие на пару минут, если я загляну в комнату Орфея.

Эрос улыбается, но что-то в выражении его лица кажется неправильным.

— Очень хорошо, Кит.

Мне стоит огромных усилий не пялиться на дверь Орфея, когда мы проходим мимо. Когда мы доходим до комнаты Эроса, он снова вводит код. Он открывает дверь, а затем поворачивается ко мне.

Выражение его лица заставляет меня вздрогнуть.

Его глаза потемнели, пухлые губы сжаты. От него исходит напряжение. Я никогда раньше не видела его таким. Его золотистое сияние внезапно омрачается, искажается, становится зловещим. Я делаю шаг назад, но прежде чем я успеваю отстраниться, Эрос молниеносно вытягивает руку и хватает меня за предплечье. Его хватка невообразимо крепкая. Я застываю в кратковременном шоке, адреналин зашкаливает.

— Эрос? — выдавливаю я. — Что случилось?

— Не доверяй ему. — Он говорит сквозь стиснутые зубы, словно каждое слово причиняет ему боль.

— Кому? — По коже бегут мурашки. Его хватка начинает причинять боль; он оставит синяк.

Глаза Эроса расширяются, губы кривятся, обнажая зубы в гримасе боли. Под люминесцентными лампами он выглядит диким — свирепым зверем, загнанным в клетку. Внезапно мне становится страшно — не этой безымянной угрозы, а самого Эроса. Я вспоминаю, как легко он усадил меня на свой твердый член. Он мог бы убить меня бесчисленным множеством способов, почти не прилагая усилий.

— Не доверяй ему, — повторяет Эрос.

— Кому, блядь, не доверять? — запинаюсь я, мой голос срывается на фальцет.

По искаженному от боли лицу Эроса скатывается слеза.

— Не доверяй. Не доверяй.

— Эрос, пожалуйста, ты…

Но пока я пытаюсь связать слова воедино, хватка Эроса ослабевает. Его рука падает. Выражение его лица становится нейтральным, словно по щелчку выключателя. Затем он склоняет голову набок.

— Прости, Кит. Кажется, я отвлекся. Ты что-то сказала?

Я смотрю на него в ответ, ошеломленная. Кожу покалывает от страха, и я сухо сглатываю. Что бы, блядь, только что ни произошло, я не хочу иметь с этим ничего общего. Я хочу выбраться из этого хранилища.