Страница 74 из 85
Нам было так хорошо вместе, а рождение ребёнка-крикуна поменяло бы на 180 градусов всю нашу "la dolce vita" (в переводе с итальянского означает «сладкая жизнь»). Ребёнок — это же огромная ответственность! Ответственность за маленькую жизнь, твоё маленькое "я"… И это согнёт, сломает и поставит всю нашу молодую беспечную жизнь на голову! Появление бэйби-крикуна стало бы однозначным киллером моих с ней отношений!
Амира
Я витала на седьмом небе от счастья — почти 6,5 месяцев полной любви и гармонии с моим Йонни и моя наконец полностью сданная сессия.
Мои родители потихоньку помирились. На работе у Энцо меня "повысили" и разрешили тренировать самых чайников по сальсе. Бен больше не лез ко мне и даже не отпускал никаких колкостей за спиной друга в мой адрес. Он просто стал часто зависать где-то в своей новой компании. На улице наступила весна.
Казалось, что всё так и должно было быть, что вот она — моя "la dolce vita" — будет длиться вечно!
Меня даже не омрачило то, что с его родителями у меня не совсем заладилось.
За всё проведённое у них дома время я чувствовала себя рядом с ними не в своей тарелке. Да, они были крайне приветливыми и вежливыми со мной, но не более. Общение с ними было очень поверхностным, мы разговаривали больше о погоде и брендовых шмотках, чем о всемирных политических или экономических событиях.
Его мама Эва, бывшая нидерландская фотомодель и манекенщица, переучилась после декрета на косметолога и работала два раза в неделю в одном элитном салоне красоты.
Его отец-немец Ульрих занимал пост гендиректора в одной крупной строительной компании. Кажется, в их семье такой же патриархат, как и моей…
Им, как впрочем и моим родителям, были немного чужды мои честолюбивые планы насчёт будущей работы в какой-нибудь международной некоммерческой или неправительственной организации.
В свою очередь, я не могла разделить их бурного восторга о приобретении в свою коллекцию очередного дорогого вина 80-го года, в то время как каждый день в других странах мира многие люди гибли от мучительного голода, элементарно не имея доступа к свежей и чистой воде.
Ханнес был их единственным ребёнком, поэтому они сдували с него пылинки… И это виделось мне нормальным!
Отец полностью финансировал всю его учёбу, его путешествия по миру, а также аренду помещения для трио-бенда. Каждые два-три года Ульрих покупал ему новый мотоцикл, как и самую последнюю модель спорткара, красовавшихся в их огромном гараже…
Ханнес никогда не хвастался сам и не злоупотреблял своим привилегированным положением, наоборот, после окончания университета он хотел добиться всего без помощи отца. Отец мечтал поставить его на своё место гендиректора в их холдинговой строительной компании. Но Ханнес не интересовался никакими проектами под ключ.
В один из наших моментов близости он поделился со мной своей давней мечтой о карьере в Силиконовой долине. Оказалось, что он, как и я, давно хочет уехать и попробовать себя информатик-экономистом в каком-нибудь крутом инновационном стартапе в США. С шестнадцати лет он увлекался алгоритмами, а во время своей учёбы в университете самостоятельно изучил веб- и автопрограммирование!
В его талант я впервые поверила, когда он за неделю разработал для меня приложение на телефон — индивидуальный календарь моего менструального цикла с полезной функцией о напоминании "опасных" дней…
Незапланированная беременность стала бы для меня абсолютной катастрофой, несмотря на то, что я сознательно бросила питьё контрацептивов из-за частых сильных головных болей… И хотя мы с ним пока не обсуждали тему детей, мне стала очень приятна его эта чуткая забота обо мне!
Те полтора года, которые оставались у него до получения диплома, казались мне тогда такими далёкими…
Я жила в режиме "carpe diem" (в переводе с итальянского означает «лови момент») и наслаждалась каждым моментом наших встреч, не особо задумываясь при этом о нашем совместном будущем.