Страница 70 из 85
Как Йонни смог? Ведь смог же, да, изменить мне в туалете?! А теперь преспокойно чокается с ней шотами… И обнимает… Её!
Душная клубная вонь вытолкнула меня а улицу…
— Бэйби, — услышала я за спиной его серьёзно обеспокоенный голос — С тобой всё в порядке?
— Лучше не бывает, — соврала я и оттолкнула его от себя — Уйди! А то меня сейчас стошнит!
— Ты выпила???
— А ты думал, что можно только ТЕБЕ?!
— Да ты пьяна вдрызг…
— Я больше не твоя детка! Иди встречай своих бывших пассий дальше или трахай Магги в уборной!!!
— Точно перебрала, — тяжело вздохнул и сократил между нами миллиметры — В туалете с ней замутил Гуннар, я лишь задержался на обратном с Клеменсом у игрового автомата, вот и всё! Причём тут мои "бывшие"? Кто и что именно настучал тебе обо мне? Всё, что было, было очень давно и до тебя! Ты мне веришь?
— НЕТ…
— Сладкая…
— Пошёл ты!!!
Меня всю вывернуло наизнанку, я вырвала прямо на асфальт между мусорных баков. Ханнес в ту же секунду подхватил мои густые волосы и сжал их в кулак. Стало невероятно стыдно за себя перед ним!
— Давай родная, давай ещё, — с каким-то неправильным энтузиазмом подбадривал он меня и удерживал от прямого падения на землю за хвост — Выблюй всю эту дрянь!
Жёсткий кринж (Кринж — поступок или явление, которые вызывают чувство стыда: в таких ситуациях обычно говорят «словить кринж». «Кринж» происходит от английского cringe и означает «коробит», «передёргивает». Используется, когда хотят сказать о чём-то откровенно плохом или когда испытывают стыд за действия/контент другого) охватил меня, как и декабрьский мороз. Сначала обдал кожу ознобом, затем запылал жарким огнём на щеках.
Как же хочу исчезнуть… Прямо здесь и прямо сейчас!
Я так низко упала перед ним!!!
— Любимая, всё будет хорошо, — достал он откуда-то салфетку из пакетика, завалявшегося в кармане его куртки…
Заботливый какой!
— Поехали домой!!!
Последующие четыре дня в доме его родителей пролетели как один долгий, нескончаемый (прекрасный!) день сурка:
Мы просыпались в 7–8 утра, занимались любовью и нежились в постели до 10–11, затем спускались и завтракали только вдвоём в их маленькой кухне… Возвращались в постель, с новыми силами ласкали друг друга, шли в душ… Соединялись там, смывали наши запахи и жидкости, убирали за собой душ и… Опять воссоединялись за пределами кабинки… На прогулки в город мы выходили ближе к полудню или вечеру… Прежде чем заснуть, мы перекидывались парой незначительных фраз и в последний раз за сутки сливались в одно целое…
Стали ли мы тогда психически повреждёнными нимфоманами???
Возможно. Хотя оргазмы наступали не всегда, да и плевать нам было на низ. Нас бомбило, плющило друг от друга так, что порой мы задыхались. От жажды. Неутолимой. Друг в друге… Мы стали похожими на призраков тех странников, которые вечно гоняются за миражным оазисом с родником в безграничной пустыне, чувствуя неутолимую жажду друг в друге…
— Что если ЭТО пройдёт? — спросила я его перед вылетом на Канары 29 декабря.
— Останется в наших воспоминаниях ярким фейерверком, — пожал он плечами и до мурашек по телу коснулся меня.
У меня приятно закружилась голова от одного его пристального взгляда в глаза…
— Я зациклен, заточен, зашпилен на тебе… Разве ты не видишь, не слышишь, не чувствуешь этого?
Бен увязался за нами. В наш первый совместный Новогодний отпуск… А всё потому, что в момент слабости я сама предложила Ханнесу эту бредовую идею!
— Бен хандрит, — обронил как-то за завтраком Ханнес — Одна его наметившаяся секс-афера кинула его в самый последний момент, поэтому он немного не в себе…
— Уж не Магда ли обломала его по всем канонам?
— Нет. Она типа серьёзно замутила с Гуннаром и переехала к нему…
— Очень рада за них, — на этих самых радостях я как дура ляпнула явно лишнего — Тогда давай возьмём его с нами?!
— Кого? Бена?
— Да.
— Ты уверена?
— Угу.
Глубоко в душе я мечтала наладить отношения с Беном — начать всё с нуля. Худощавый сухой парень с огромной головой и в очках был его единственной опорой во время их обмена в Бостоне. Там они, будучи старшеклассниками, провели интенсивно много времени вдвоём… Вставать между ними стало бы подлостью с моей стороны, поэтому я шла на любой контакт с Беном, в надежде, что когда-нибудь мы с ним также хорошо подружимся…
Тогда я и предположить не могла, что чуть позже эта моя инициатива выйдет мне боком на острове!
Бен ревновал Ханнеса ко мне во всём, хотя открыто и не показывал этого. Он всегда действовал исподтишка, часто во время коротких отлучек моего парня…
— Ты рассчитываешь остаться в Германии после учёбы?
— Пока не знаю…
— Не думаешь ли ты, что в Украине от тебя и твоей законченной учёбы больше будет пользы, чем в бедных странах Африки?
— Возможно… Но если каждый будет работать исключительно во благо только своей родной страны, то мир обеднеет в плане разных талантов…
— Ты — женщина, да ещё и белая. Тебя там никогда не воспримут всерьёз! Да и Йон никогда в жизни не переедет в Африку!
— А ты думаешь, я буду его заставлять?!
— Йон не для отношений на расстоянии…
При Ханнесе Бен делал вид, что тоже хотел бы подружиться со мной, узнать меня поближе. При этом он никогда не забывал язвительно поддеть меня в чём-либо. Его неизменной целью было выставить меня в глазах моего Йонни глупой, ничего не понимающей иностранкой.
Вопреки всей его неприязни ко мне, я старалась не конфликтовать с ним в открытую, так как прекрасно чувствовала, насколько Ханнес доверяет ему и во многих жизненных ситуациях полагается на него. Только на него!
Знала бы я тогда, во что мне лично выльется пребывание Бена в нашем первом совместном отпуске, то… Всё равно предложила бы ему полететь с нами!