Игла

Глава 38

Часы были «Полёт». Старая добрая российская компания, основанная еще в 1930-х годах. Олег Марков смотрел на них, едва слыша их тиканье. Он знал с абсолютной уверенностью, что Юрий, Константин и Виктор мертвы. Они были преданы до мозга костей, и их неспособность доложить о выполнении задания, которое он им дал, могла означать только одно: они физически не способны вернуться. Скорее всего, потому что они мертвы. Возможно, их захватили и сейчас пытают, но старик так не думал. Они знали очень мало. Это были две большие пары сапог на земле, работавшие исключительно по принципу служебной необходимости, а знать им нужно было совсем немного. Виктор был немного другим зверем из-за его обучения у Анны, но он не думал, что молодой человек много знает. Нетипично для стереотипа, Марков не играл в шахматы. В другой жизни он мог бы быть инженером, и теперь он думал о ситуации в терминах линий и углов, углов и фундаментов. Он мог выстроить повествование, оставляющее мало места воображению; цель была подготовлена лучше, чем двое его лучших людей. Он устранил их. Другой путь мог заключаться в том, что Юрий и Константин вместе с Виктором никогда не добрались до пункта назначения. Возможно, их кто-то выследил. Оба варианта были возможны. Старик склонялся к третьему объяснению. Дезинформация. Это было проклятием любой организации вроде его; ты строишь планы как можешь, вынюхиваешь ложные следы и фальшивые тропы, но больше миссий заканчивалось катастрофой из-за ошибочных разведданных, чем по какой-либо другой причине. Марков склонялся именно к этому варианту. Что поднимало другой вопрос. Его крот намеренно ввел его в заблуждение? Или была допущена ошибка? Старик встал со стула, пересек комнату и открыл хьюмидор. Он выбрал прекрасную кубинскую сигару, робусту. Он обрезал её, раскурил и вдохнул жизнь в табак. Он вернулся в свое кресло, сел и позволил контролируемому огню открыть его разум для схемы возможного предательства и последующей мести. Дым клубился к потолку, и старик погрузился в разработку своего лучшего пути вперед.

Дверь спальни открылась, и Анна вошла в комнату. Она была босиком и одета в черный шелковый халат. Её ногти на ногах были накрашены черным, как и ногти на руках. Она осторожно подошла к Маркову. Он закончил сигару и перешел к водке. На дне хрустального бокала оставался палец прозрачной жидкости. Анна подошла вплотную к Маркову, взяла стакан и залпом выпила водку. — Мы справимся, — сказала она. — Мы найдем способ. Марков смотрел прямо перед собой. Он вздохнул. — «Мы»? — спросил он. Она протянула руку, чтобы положить ему на плечо, и он шлепком отбил её. Он поднес руку к завязке халата и зацепил её пальцем. Он потянул, пока она не развязалась, и халат распахнулся, обнажив худое, мускулистое тело Анны и маленькую грудь. Он потянулся вверх, схватил халат за плечо и дернул. Он соскользнул, и она подняла руку, чтобы другая сторона тоже соскользнула. Анна стояла перед стариком. Он потянулся к её рукам и обхватил каждое запястье. Он притянул её вниз, так что она оказалась на коленях перед ним. — Не существует такого понятия, как «мы», — сказал он. — Ты осознаешь свою ошибку? — Да. — Покажи мне. Анна наклонилась вперед, расстегнула брюки Маркова и взяла его в рот. Он откинулся назад, глядя на часы. Пролетело десять минут, он оттолкнул её, встал и указал на спальню. Анна повернулась и пошла в комнату. Марков достал свой стакан, подошел к бутылке водки в морозилке и налил полный стакан. Старик вошел в спальню и поставил стакан на прикроватную тумбочку. Кровать имела темное деревянное изголовье в стиле саней. Ковер был толстым, стены покрыты темными обоями. В изножье кровати стоял сундук. Анна, обнаженная, сидела на краю кровати, наблюдая за стариком. Он подошел к сундуку, заглянул внутрь и, изучив содержимое, извлек кожаное орудие, известное как кнут. Эта конкретная версия имела деревянную ручку, прикрепленную почти к футу плетеной кожи, заканчивающейся квадратным узлом. Марков закрыл крышку сундука. Он подошел к кровати. Указательным пальцем он сделал круговое движение. Без колебаний Анна повернулась так, что спиной оказалась к старику. Марков потянулся вперед и провел рукой по её упругим ягодицам. Тыльной стороной указательного пальца он провел воображаемую линию от копчика вверх по позвоночнику к основанию шеи. А затем он замахнулся и щелкнул кнутом вперед. С громким треском плетеная кожа ударила Анну по ягодицам. Она подпрыгнула, и на бледной плоти появился темно-красный след. Марков стиснул зубы так сильно, что забеспокоился, как бы они не треснули. Он развернулся боком и снова взмахнул кнутом. Квадратный конец кнута ударил Анну между ребрами с яростным глухим звуком. Её колени подогнулись, и она чуть не упала. Марков усмехнулся. Этот кнут использовал его отец в сибирской тюрьме. Он пролил кровь сотен, если не тысяч тел. Теперь он пропустил плетеную кожу через руки и почувствовал её силу. Старик разделся. Он поднял кнут и нанес Анне шесть последовательных ударов, последний из которых рассек ей кожу, и кровь потекла по ногам. Марков отбросил кнут в сторону и шагнул вперед, хватая Анну за бедра. Теперь, подумал он, начнется настоящее наказание.