Моряк

— Знаешь, продюсер зовёт меня обратно в Crime Scene, — улыбается она.

— Вернёшься?

— Пока думаю. Гордость говорит «нет», но одновременно… посмотрим.

— Хорошо.

— Кстати… я хотела спросить. Пойму, если откажешь, но мне хотелось бы последнее интервью с тобой. Уже на свободе. Показать, какой ты теперь.

— Дай подумать.

— Конечно, — говорит она, чувствуя странное покалывание в ногах. — Можем как-нибудь просто пообедать и обсудить.

Звонит телефон. На дисплее Догге. Бьянка встаёт.

— Прости, мне нужно ответить.

— Что случилось? — спрашивает Догге.

Она понятия не имеет, что сказать.

— Думаю над предложением. Как считаешь? — спрашивает она и отходит ближе к прихожей.

— Что? Ты про возвращение к нам?

— Я сейчас у Гибсона, зашла выпить кофе, поздравить и надеялась на последнее интервью, но после этого…

— Ты звучишь испуганно или как-то…

— Я как раз ухожу, — перебивает она, надеясь, что Гибсон не расслышал. — Позвоню из машины через пять минут.

Гибсон встал, поставил чашку у мойки. Молоток снова у него в руке. Он смотрит на неё и кивает, когда Бьянка говорит, что ей пора. Идёт за ней из дома к дороге, но свободной рукой удерживает дверь машины, когда она пытается открыть.

— Ты правда очень красивая, — шепчет он и серьёзно смотрит ей в глаза.

— Нет, — улыбается она и опускает взгляд.

— Вернись… ненадолго. Разве не хочешь? Я думал о тебе каждый день с твоего первого визита в тюрьму.

— Ты меня смущаешь.

— Я хочу тебя… и чувствовал, что ты хочешь меня.

По дороге приближаются двое детей с золотистым ретривером. Бьянка смотрит на них, снова встречается с ним взглядом и сглатывает.

— Нехорошо меня дразнить, — говорит она, распахивает дверь и садится за руль.

Она машет, выезжает на дорогу и медленно уезжает от Адама Гибсона, ни разу не взглянув в зеркало заднего вида.

Высокая волна тревоги и облегчения поднимается внутри, и Бьянка начинает безудержно плакать, выехав на европейскую трассу E18 в сторону Стокгольма.