Моряк

ГЛАВА 06

Регина Сторм долго сидит в машине и смотрит на уютный дом через дорогу, где живёт встревоженный отец Лины-Марии.

Он ещё не знает, что дочь нашли мёртвой в парке Тантолунден на юге центрального Стокгольма.

Она сидела у старой зенитной позиции времён Второй мировой войны — точно так же, как две предыдущие жертвы.

С расширенными глазами и распахнутым ртом, окружённая гудящими мухами.

Волосы слева потемнели от запёкшейся крови из глубокой размозженной раны. Лина-Мария была жива, когда её от талии до ступней обмотали колючей проволокой, а затем утопили.

Было очевидно, что её тащили за ноги. Спина покрылась ранами и пятнами земли и травы.

Острые шипы проволоки впились в тело и прочертили глубокие порезы на ягодицах.

Ногти на руках сломаны.

Сторм барабанит пальцами по рулю и говорит себе, что должна сделать это сейчас, чтобы успеть подготовиться к завтрашней пресс-конференции. Она вздыхает, выходит, запирает машину, пересекает улицу, проходит в калитку, подходит к дому и стучит.

Эйнар открывает. Она представляется и показывает полицейское удостоверение.

— Простите, что названивал ночью, — говорит он. — Просто немного разволновался, когда она не вернулась.

— Можно войти?

— Мне трудно уложить в голове, что ей уже двадцать два и она может делать что хочет.

— Эйнар, у меня очень тяжёлое известие…

— Не могу, — перебивает он. — Не говорите, что она пострадала, я не вынесу…

— Эйнар…

— Нет, — шепчет он, белея.

— Ваша дочь умерла.

— Нет, вы ошиблись… Не моя Лина-Мария, — бормочет он.

— Соболезную. Мне очень жаль.

— Не говорите так, не надо про соболезнования. Я сейчас ей позвоню, — говорит он и уходит в дом.

Сторм закрывает входную дверь и идёт за Эйнаром на кухню. Он стоит у мойки с телефоном у уха, затем кладёт его на полку. Пытается включить кофеварку, но руки дрожат слишком сильно, и он садится на кухонный стул, прикрыв рот ладонью.

Регина включает кофеварку, садится напротив, долго ждёт и только потом спрашивает, во сколько дочь ушла из дома.

— Почти в пять, — шепчет он, сцепив пальцы на столе.

— Когда вы звонили в 112, сказали, что она едет на встречу с друзьями на Лидинге.

— Она солгала мне… чтобы я не беспокоился, знаете… Я немного тревожный. Стал таким после смерти жены.

Сторм встаёт, заглядывает в шкафы, находит две чашки, наливает кофе и возвращается на место.

— Как вы думаете, куда она поехала на самом деле?

— Я за ней не слежу, никогда бы так не сделал, но случайно увидел на компьютере сайт знакомств… вчера, перед её уходом.

— Как увидели?

— Она не слышала, что я вошёл, в ушах были наушники.

— Как звали того, с кем она собиралась встретиться? — спрашивает Регина.

— Не видел.

— Фотографию профиля видели?

— Нет. Ничего.

— Откуда тогда поняли, что это сервис знакомств?

— Сверху было написано «My Date»… Но она очень быстро закрыла компьютер. Ночью я посмотрел, но, кажется, всё удалено.

— Нам понадобится компьютер на несколько дней.

Он отрешённо кивает и смотрит на чашку перед собой.

— Вы уверены? — спрашивает он.

— В чём?

— Что моя дочь умерла.

— Да. Уверена.

— Значит, теперь я совсем один? — шепчет он.

После работы Регина Сторм до десяти вечера сидит в The Doors, расплачивается, садится в автобус до Фредхелля, проходит остаток пути пешком, поднимается на второй этаж, отпирает квартиру, кричит «я дома», бросает ожерелье из конфет в пластиковый таз и идёт на кухню.

Она разогревает в микроволновке готовый ужин, ставит на коробку с круглым кухонным столом от Nordiska Rum, снимает плёнку. Треска с лимонным соусом, морковь и картофельное пюре. Регина садится на табурет и ест.

Перед глазами лицо Эйнара, застывшее от потрясения.

Он говорил об одиночестве, но оно ещё не успело поселиться в его чертах и мимике.

Дай десять лет, думает она.

Дождь бьёт в окно.

Регина съедает ещё немного, со вздохом встаёт, выбрасывает остатки, достаёт из холодильника банку крепкого пива и идёт в гостиную.