Моряк

Ведь правда заключалась в том, что Юрек пришёл в лес выпустить дочь Джереми. Да, именно он положил её в гроб, но, когда Йона вышел на поляну, Юрек уже раскопал могилу, чтобы оставить ей жизнь.

После долгого совещания председательствующий возвращается в зал, занимает место, приводит в порядок бумаги и объявляет решение суда.

— Обвиняемый подлежит немедленному переводу… в закрытое отделение особого режима, — говорит он, стараясь сохранить официальный тон. — Для бессрочного принудительного психиатрического лечения… с чрезвычайно строгим особым порядком рассмотрения вопроса о выписке.

Это единственное наказание, которое для Юрека неприемлемо.

Оно не пугает его, но задерживает работу. Есть ещё люди, которых нужно уложить в могилы.

Когда зал начинает пустеть и вокруг разрастается гул голосов, Юрек поворачивается к Йоне, ловит его взгляд и наклоняется вперёд.

— Теперь исчезнут оба сына Самуэля Менделя, — говорит он. — И исчезнет его жена Ребекка. Но… Нет, послушай меня, Йона Линна. Полиция будет искать, а когда полиция сдастся, Самуэль продолжит. Но когда наконец поймёт, что больше не увидит семью, покончит с собой… А твоя маленькая дочь…

— Осторожнее, — говорит Йона.

— Люми исчезнет, — шепчет Юрек. — И Сумма исчезнет. А когда ты поймёшь, что никогда их не найдёшь… ты повесишься.

В Средние века в процедуре допроса существовало понятие терриция, или устрашение. Это был момент, когда палач показывал орудия, которыми собирался пытать жертву.

Юрек сидит на пластиковом стуле в изолированной камере бункера глубоко под судебно-психиатрическим отделением особого режима при больнице Лёвенстрёмска. Ему запрещено встречаться с другими пациентами, он лишён контакта с внешним миром и не выходит во двор.

Диагноз: шизофрения неуточнённая. Хаотичное мышление. Повторяющиеся острые психотические состояния с причудливыми и крайне жестокими проявлениями.

Сейчас Юрек слышит, как напуганный главврач проходит шлюзы безопасности и приближается к стальной двери. Юрек встаёт, подходит к ней, дышит на бронестекло и выводит пальцем «Йона», затем отходит к середине камеры и смотрит, как имя исчезает.

Юрек понял, что вместо Risperdal ему намерены дать чрезмерную дозу Zyprexa, чтобы провести запланированный на эту неделю досмотр.

Юреку не нужно видеть главврача, чтобы знать: тот растворяет жёлтый порошок в трёх маленьких стеклянных флаконах и набирает жидкость в шприц.

Главврач и новый доктор вставляют беруши — они знают, что иначе Юрек опустит в их души крючки с наживкой, — а затем открывают маленькую дверцу.

— Пора принять лекарство, — говорит врач.

Юрек расстёгивает рубашку, бросает её на стул, медленно идёт вперёд и просовывает руку в узкий проём.

Он чувствует исходящий от тела медсестры жар, когда та протирает спиртом сгиб его локтя.

Руки врача дрожат, когда он вводит иглу в крупную вену и слишком быстро впрыскивает жидкость.

— Теперь ложитесь и отдохните.

Юрек убирает руку. Врач поспешно запирает дверцу, вынимает беруши и с облегчением улыбается медсестре.

Юрек идёт по камере и садится на кровать. Сердце начинает колотиться, от чудовищной головной боли темнеет в глазах.

Первые судороги сбрасывают его с кровати, и Юрек не может сдержать крик.

Тело трясётся, затылок ударяется об пол.

Юрек прокусывает язык, вдыхает и выхаркивает кровь на грудь.

Ноги дёргаются, внезапно замирают, спина выгибается, и всё тело каменеет в тонической судороге.

Он не может вдохнуть.

Пальцы растопырены.

Юрек издаёт гортанный рёв, когда тело снова начинает биться в спазмах.

Он не способен запретить телу реагировать на боль, но внутри совершенно спокоен.

Подземное царство Юрека Вальтера бесконечно. В бездне ничто никогда не забывается. Юрек не боится плена, боли или страдания. Он умеет ждать. Есть место, где заканчивается время и царит совершенная пустота. В список добавлены два новых имени. Дети и жена Самуэля Менделя скоро умрут в своих могилах — а затем начнутся испытания Йоны Линны.