Моряк

ЛАБИРИНТ

События «ЛАБИРИНТА» происходят до событий «ГИПНОТИЗЁРА».

«ЛАБИРИНТ» не только позволяет пугающе близко заглянуть в жизнь и психику Юрека Вальтера; читателя следует также предупредить, что здесь в некоторой степени раскрываются отдельные сюжетные повороты «ПЕСОЧНОГО ЧЕЛОВЕКА».

Солнце уже несколько часов как скрылось за зубчатой кромкой сосен, и огромные стволы вобрали в себя темноту.

Единственный свет в окне охотничьего домика на южном склоне Транубергета.

Лампа над мойкой освещает каждую деталь внутри: красно-коричневые полосы обоев, сковороду на плите, некрашеные половицы.

Юрек Вальтер неподвижно стоит в темноте на опушке и наблюдает за мужчиной в домике.

Его зовут Джереми Магнуссон. Он консультант в Министерстве интеграции. В молодости работал чиновником в Комиссии по делам иностранцев.

Изборождённое морщинами лицо Джереми серое от щетины. Рубашка навыпуск натянута на крупном животе.

Сегодня он умрёт из-за одного дела, которым занимался в первый год своей службы.

Юрек знает: время пришло.

Юрек терпеливо наблюдал за ним и следил за каждой стадией.

Жена Джереми, его взрослые дети и внуки бесследно исчезли в позапрошлом году.

После того как полиция прекратила активные поиски, Джереми продолжил их сам. Пытался привлечь журналистов, нанимал частных детективов, искал контакты в преступном мире.

Подозрений в том, что за исчезновениями стоит преступление, больше нет — всё выглядит лишь чередой чудовищных совпадений.

Последние полгода Джереми двигался всё медленнее. Ходил тяжело, словно на ногах цепи. Если по пути в прихожую, собираясь выйти наколоть дров, он садился на стул, то мог просидеть там несколько часов.

В последнее время он вставал с постели лишь ради похода в уличный туалет или к кухонному уголку. Открывал холодильник, съедал что-нибудь стоя, вытирал руки о брюки и возвращался в кровать.

Он безмерно тосковал по семье и оплакивал её, а теперь горе выело его изнутри. Внутри осталась лишь пустота — безлюдный ветер над мёртвым пейзажем.

Но именно сегодня долгая летаргия отпустила его, и по домику он движется целенаправленно.

Юрек понимает, что Джереми уже принял решение, ещё до того, как тот достаёт лист бумаги, кладёт на стол и начинает писать.

Возможно, это завещание, хотя Юрек думает, что Джереми скорее пытается подобрать слова для своей непостижимой утраты.

Он откладывает ручку, ставит стул посреди комнаты, приносит моток верёвки, срывает этикетку и дрожащими руками вяжет простую петлю.

Скоро ты снова замедлишься, думает Юрек. Когда последнее, что осталось внутри, по-звериному воспротивится и начнёт искать выходы, которых нет.

Юрек запер все внутренние двери Джереми и с самого начала знал, что рано или поздно тот доберётся до центра лабиринта.

Теперь этот центр — стул прямо под петлёй, свисающей с центральной потолочной балки маленького домика.

Но, как всё в этом мире, лабиринт лжив — именно таким ему и положено быть. Семья Джереми, конечно, не просто исчезла. Их забрал Юрек и похоронил заживо.

Его сын и внуки умерли всего примерно через неделю в закопанной пластиковой бочке, но дочь всё ещё жива в своей неглубокой могиле.

Юрек выходит из тени, подходит к домику и видит, что Джереми снова замедлился.

Тот тяжело поднимается на стул и замирает.

Сквозь протёртые носки видны пятки.

Через некоторое время Джереми поворачивается на пол-оборота и надевает петлю на шею.

Кажется, он произносит что-то в пустоту, затем долго ждёт божественного вмешательства и лишь после этого ставит правую ногу на спинку стула.

За спиной Юрека шумят кроны.

Он уже подошёл к самому окну и кладёт руки на подоконник, когда Джереми отталкивается.

Стул опрокидывается, верёвка натягивается.

Джереми раскачивается, тело судорожно дёргается. Его разворачивает, и он вслепую шарит руками над головой.

Юрек наклоняется к стеклу так, чтобы свет изнутри упал ему на лицо.

Расширенные глаза Джереми встречаются с его спокойным взглядом.

Рот распахивается, брюки темнеют от мочи, потом тело обмякает.

Пальцы ещё долго подрагивают после смерти.

Светлые глаза Юрека задерживаются на повешенном.

Это мешок мяса, который сгниёт, а затем высохнет.

В окружающей тьме морщинистое лицо Юрека похоже на череп. Несколько секунд он стоит в пустоте, потом поворачивается к домику спиной и уходит.

Равновесие восстановлено. Эта глава закрыта. Пора вскрыть могилы и выпустить тех, кто ещё может быть жив.

Когда-то, в детстве, Юрек носил данное при крещении имя Роман. Он и его брат Игорь любили лежать в траве и смотреть на звёзды.

Их мать умерла, рожая Игоря.

Она захлебнулась собственной кровью.

Несмотря на естественную скорбь по матери, детство в Казахстане у братьев было счастливым. Они жили на космодроме в секретном городе Ленинске. Их отец, высоко ценимый астрофизик, целыми днями разрабатывал межконтинентальную баллистическую ракету.

Гонка между США и Советским Союзом была беспощадной; катастрофа оставалась лишь вопросом времени.

Обе стороны гнали учёных к результату.

Начальник космодрома Митрофан Неделин не прислушался к предупреждению отца Романа о проблемах с электрикой и распорядился заправить ракету топливом и окислителем.

Отец знал, что риск аварии чрезвычайно высок.

Он поспешно ушёл со стартовой площадки, оставив там две сотни инженеров и техников, которые запускали двигатели, хотя понимали, что что-то не так.

Роман и Игорь сидели за кухонным столом и делали уроки, когда отец ворвался в дом и потащил их в бетонный бункер, который построил под домом.

В тот самый миг, когда он захлопнул тяжёлый люк, ракета на площадке 41 взорвалась, и космодром охватило пламя.

Два часа они ждали в невыносимой тишине, а потом выбрались из бункера. Дома не было. Весь район сравняло с землёй. Всюду лежали горящие куски металла и обугленные части тел.

Неделин погиб в катастрофе, и это дало маленькой семье короткую передышку. Отец понимал, что нужно бежать: как выживший, он был единственным возможным козлом отпущения.

В серый дождливый октябрьский день через Финляндию они пересекли границу Швеции. Несколько суток шли вдоль раскисшей дороги. Ночевали в сырых сараях, заброшенных амбарах или под открытым небом.