Моряк

Полноватый мужчина лет сорока смотрит на них сквозь очки в роговой оправе. На нём красная футболка, мешковатые трусы и белые носки.

— Я уснул перед телевизором, — бормочет он и сильно трёт лицо.

— Вы Джеронимо? — застенчиво спрашивает Ребекка.

— Заходите, — быстро говорит он.

Они обе входят, он закрывает и запирает дверь. Рядом с приспособлением для снятия сапог в форме жука стоят две пары кроссовок и дурно пахнущий мусорный пакет. На стене висит узкое зеркало в золотой раме.

— Что я могу для вас сделать?

— Мы хотим поехать в Ars Erotica, — говорит Дагмар.

— Что это?

— Нам дали ваш адрес…

— Подождите, подождите, — с улыбкой перебивает он. — Проходите, сядем…

Ребекка и Дагмар идут за ним в телевизионную комнату с коричневым кожаным диваном и жалюзи, опущенными от яркого солнца. На стене репродукция «Танца в Долорес» Эверта Тоба, на узкой книжной полке — полное собрание фильмов Клинта Иствуда на DVD и десяток дисков «Башен Фолти».

На нижней полке под стеклянной столешницей лежат смятый серебристый пакет из-под коробочного вина и сломанный пожарный извещатель.

— Садитесь.

— Спасибо, — отвечают они и садятся на диван.

Мужчина по прозвищу Джеронимо выключает телевизор и садится в кресло. Ребекка чувствует запах пота и лосьона после бритья.

— Вы говорили, вам дали мой адрес?

— Адрес дала девушка-бармен, — врёт Ребекка. — Она была там, заработала тридцать тысяч за три дня… сделав всего один минет.

— Она сказала, что мы подходим, — добавляет Дагмар.

— Как её зовут?

— Не знаем, — морщит лоб Ребекка. — Кажется, Николь.

— Вы раньше продавали секс? — спрашивает он.

— Не совсем, но… знаете, иногда делаешь это, потому что от тебя ждут, только денег не получаешь… ужин, пара бокалов…

— Господи, — смеётся мужчина и чешет живот. — Клянусь, я не шучу: между ног у вас целое состояние… От тридцати тысяч до миллиона, если только…

Он обрывается, когда дверь в застеклённую веранду открывается и входит светловолосая женщина в розовом бикини с лейкой в руке. Ей около пятидесяти, ноги длинные, грудь огромная. Вокруг золотистых плавок темнеет щетина после бритья.

— Здравствуйте, — улыбается Ребекка.

Женщина лишь безучастно смотрит на неё, затем переводит взгляд на Дагмар.

— Две новые девочки, — говорит мужчина и пальцами ноги толкает пожарный извещатель.

— Скажи им уйти, — отвечает женщина и идёт на кухню.

— Послушайте, — говорит он, наклоняясь вперёд. — Ars Erotica — возможно, самый эксклюзивный бордель в мире, защищённый дипломатическим статусом… филиалы по всему миру, а российский филиал устраивает вечеринку раз в два месяца… Они находятся в старом банковском дворце в Санкт-Петербурге, и… вы не поверите, но членство стоит больше четырёх миллионов долларов в год.

— Ладно, этого она не говорила. Может, мы не подходим, я имею в виду…

— Подождите, подождите… Эти члены клуба уже спали с кинозвёздами, порнозвёздами, моделями и «ангелами» Victoria’s Secret… У них светские жёны, которые следят за фигурой… суррогатные матери с идеальными генами, когда они хотят детей, и…

— А теперь они хотят секса с обычными девушками? — спрашивает Ребекка.

— Да. Вербуют по всему миру, но скандинавки популярны, — рассказывает он. — Думаю, им нужны настоящие, обычные люди, похожие на секретарш, нянь, учительниц, дочерей и жён коллег.

— Подождите, — перебивает женщина, возвращаясь из кухни. — Вы к этому готовы? Там очень жёстко. Старики выстроятся в очередь, чтобы вами пользоваться.

— Это всего три дня, — отвечает Ребекка и жёстко смотрит ей в глаза.

— Она из полиции, — говорит женщина.

— Перестань, — улыбается мужчина.

— Ты не видишь? Ей не стыдно. А им всегда стыдно, они…

— Подожди, — перебивает он и внимательно смотрит на Ребекку и Дагмар.

Снаружи лает собака, женщина кричит, чтобы она замолчала. Джеронимо снова толкает ногой пожарный извещатель и медленно чешет живот. Солнце скрывается за облаками, у жалюзи становится темнее.

— Тебе не стыдно приходить сюда, — медленно говорит он, глядя на Ребекку.

— Она коп, — повторяет женщина.

— Инспектор уголовной полиции Буроса, — говорит Ребекка и встаёт.

— Вот чёрт, — вздыхает мужчина.

Ребекка расстёгивает кобуру, передёргивает затвор Glock 45, перекладывает его в левую руку, подходит к женщине в бикини и со всей силы бьёт правым кулаком в лицо.

Женщина отшатывается, падает, ударяется затылком о пол и выплёвывает кровь на подбородок и грудь.

— Сиди, — говорит Ребекка мужчине и на мгновение целится в него.

Она тащит ошеломлённую женщину к батарее и приковывает наручниками, затем возвращается на своё место у дивана.

Дагмар идёт на кухню, включает духовку на максимальную температуру, смотрит в ящиках, находит устричный нож с деревянной рукояткой, кладёт на противень и возвращается.

— Продолжим с того места, где остановились, — говорит Ребекка. — Мы обе подписываем контракты и…

— Не понимаю, — перебивает он.

— Мы мамы Соланж Андерссон, — отвечает Дагмар.

— Я никого не заставлял…

— Она умерла, — резко перебивает Дагмар.

Мужчина сидит, откинувшись в кресле; предплечья и кисти лежат на мягких подлокотниках. Он молча смотрит на неё.

— Ты поможешь нам попасть в Ars Erotica, — серьёзно говорит Дагмар.

— Не смогу, — улыбается он. — До Буроса отсюда далеко. Вы ещё не поняли, в какой лиге играете.

— Ладно, — вздыхает Ребекка и встаёт. — Чтобы ты понял, что мы серьёзно, мне придётся сделать тебе больно…

Она хватает его за левое запястье, прижимает ствол к кисти и стреляет. Мужчина кричит от боли, сползает на пол и второй рукой пытается остановить сильное кровотечение.

— Господи, господи, господи…

С гулом в ушах Дагмар возвращается на кухню, прихваткой достаёт устричный нож, идёт к Джеронимо, разжимает его повреждённую ладонь и вдавливает раскалённый металл в огнестрельную рану.

Он ревёт и содрогается, затем белый как мел оседает на пол. Пахнет жареным мясом, но кровотечение остановилось.

Джеронимо приходит в себя и начинает стонать. Дагмар спрашивает, есть ли дома обезболивающее; женщина в бикини отвечает, что в шкафчике ванной лежит оксикодон.

Дагмар приносит маленькую коробку и помогает Джеронимо проглотить две капсулы с водой.

Некоторое время он лежит на полу, дрожит и стонет, пока лекарство не начинает действовать.