Моряк

— Хорошо, боже, — Бьянка глубоко вдыхает. — Она… лежала на чёрном пластике, быстро дышала, истекала кровью, её вырвало.

— Я имею в виду комнату, дом.

— Знаешь, это длилось всего несколько секунд.

— Попробуй. Начни с пола.

— Не знаю. Дерево… доски.

— Окна?

— На улице было светло, дождь бил в стекло, рулонная штора поднята, деревянный парусник на… на подоконнике.

— Мебель?

— Диван отодвинут, торшер…

— Что-нибудь ещё. Детали.

— Не знаю.

— Попытайся. Ты открываешь компьютер. Что видишь?

— Папка Sailors & Mermaids, в ней сохранённые видеофайлы… и текущая трансляция.

— Как называется трансляция?

— Не знаю. Кажется, никак.

— Что-нибудь ещё в доме Гибсона? Что угодно: письмо в прихожей с другим адресом, ключи с биркой?

— Полароидные фотографии, — отвечает она и на несколько секунд словно перестаёт слышать.

— Какие фотографии? — спрашивает Сторм.

— Когда я приезжала в прошлый раз, подтвердить алиби — поездку в Барселону, — я перебирала снимки. Там была фотография старика, который чистил парусную яхту, похожую на модель у окна, — напряжённо рассказывает Бьянка.

— И что?

— Это только мысль, может, слишком смелая. Старик на снимке стоял у маленького домика. Может быть, Гибсон пользуется его домом.

— Как мы его найдём?

— Яхта называлась… Я специально запомнила… S/Y Providencia, — говорит Бьянка и достаёт телефон.

Она садится на обклеенный картоном край кровати, ищет «парусная яхта» и «S/Y Providencia» и довольно быстро находит фотографии лодки в море и объявление на Blocket. Продавца зовут Роланд Неттерлинд, сейчас ему восемьдесят шесть, он одинок, раньше жил в Тэбю-Чюркбю, теперь находится в доме престарелых.

— У него до сих пор есть участок с домом у моря, возле Бергсхамры, в пятнадцати километрах южнее Норртелье, — говорит Бьянка.

— Это там. Должно быть там, — говорит Сторм.

— Всё-таки позвоним в полицию?

— Нельзя. Бесполезно, точно говорю.

— Но у тебя должны были остаться связи.

— По сути, нет, — отвечает Сторм и сильно трёт лицо.

— Да что же нам делать? Нужно попытаться её спасти, мы не можем…

— Подожди… Я решу, — говорит Сторм.

— Как?

Сторм открывает шкаф и выкатывает на середину комнаты большой чемодан из жёсткого пластика, кладёт на пол, поднимает крышку и коротко перечисляет содержимое.

— Два Glock 45, Sig Sauer, AK-5, снайперская винтовка 90, Benelli M4, несколько светошумовых гранат и ещё немного мелочей…

Среди выцветшего белья и носков лежат пистолеты, тускло-зелёный автомат со сложенным прикладом и гранатомётной насадкой, разобранная снайперская винтовка с сошками и прицелом, полуавтоматическое ружьё, гранаты, отдельные магазины и коробки патронов.

Сторм берёт один из пистолетов, сбрасывает магазин в свободную ладонь, извлекает патрон из патронника, быстро проверяет механику и возвращает магазин.

— Что происходит? — ошеломлённо шепчет Бьянка.

— Поедешь со мной к нашему моряку… в гости, на маленькую вечеринку-сюрприз? — спрашивает Сторм, протягивая пистолет рукояткой вперёд.

— Ты сумасшедшая, — бормочет Бьянка, отступая и поднимая ладони.

Бьянка едет в Тэбю-Чюркбю с тяжёлым комком тревоги, ворочающимся в животе, замедляется и останавливается на улице у белого дома Адама Гибсона.

Она остаётся сидеть, сжав руль, и пытается собраться.

Без четверти восемь.

Солнце светит, но асфальт ещё блестит после дождя.

Она включает запись на телефоне, кладёт его в сумку и глубоко вдыхает.

— Ты сумасшедшая, — говорит себе и выходит.

Капли воды блестят на свежескошенной траве и листьях. Воздух по-прежнему мягко пахнет летним дождём.

С какой-то улицы жилого района слышна мелодия фургона с мороженым.

Бьянка подходит к дому, не звоня открывает дверь и чувствует, как сердце ускоряется.

В прихожей резко пахнет горелым пластиком.

Она идёт на кухню.

Гибсон сидит за белым столом, перед ним молоток. Он смотрит ей в глаза.

Сгоревший компьютер лежит в мойке под мутной от сажи водой.

— Бьянка, — тихо говорит он.

— Адам, тебя полностью оправдали, — говорит она. — Что случилось, то случилось… Но я вернулась потому, что сама участвовала… в этом процессе.

— Я тебе очень благодарен. Надеюсь, я это говорил.

Бьянка бросает взгляд на кухонные часы: без одиннадцати восемь. Снова смотрит на него.

Подвеска с пятью маленькими блестящими рыбками неподвижно висит в дверном проёме гостиной.

— Вопреки здравому смыслу я немного в тебя влюбилась. Мне стыдно… И правда, я до сих пор не знаю, только ли ты манипулировал мной или… Неважно. Можешь не отвечать.

— Ты, наверное, знаешь.

— В любом случае… теперь, после всего, лично для меня… важно поставить точку, понять…

— Что?

— Я хочу знать правду. Хочу, чтобы хотя бы мне, с глазу на глаз, ты рассказал, какие убийства действительно совершил, а в каких лишь признался, чтобы обмануть правосудие, — говорит она и сглатывает.

— Ты записываешь наш разговор? — спокойно спрашивает он.

— Что? Нет…

— Покажи телефон.

— Он в машине.

Гибсон улыбается и, не вставая, протягивает руку. Она медлит, затем открывает сумку, достаёт телефон и делает вид, что выключает запись.

— Твой план действительно впечатляет, — говорит она. — Мне интересно… ты придумал его до того, как полиция задержала тебя в Беллевюпаркен?

— Всё ещё интервью? — спрашивает он.

— Адам, я просто думаю… разве не лучше поставить точку сейчас, самому взять ситуацию в свои руки и рассказать правду, всю правду… с твоей точки зрения?

— Правда в том, что ты зациклилась на мне и не можешь отпустить, — заученно говорит он. — Я потребую запрета на приближение… а мой адвокат заявит, что мы не потерпим преследования со стороны полиции.

— Серьёзно? — разочарованно спрашивает она.

Гибсон снова протягивает ладонь. Бьянка отдаёт телефон. Он выключает запись и кладёт рядом с молотком.

В глубине дома что-то щёлкает, будто старые часы с маятником.

— Можно посмотреть твою сумку? — спрашивает он.

— Зачем?

Он встаёт, забирает сумку, высыпает всё на стол и приказывает поднять руки.

— Я ухожу, — говорит она.

— Подними руки.