Страница 66 из 74
— Фригг увидит в нем клятвопреступника и покарает его.
— К тому же ты ему ничего не обещала, — добавила Эйдис. — Только разгуливала в том синем платье.
Я покачала годовой.
— Я сожгу это платье.
— Нет. Еще нет, — подмигнула она.
— Раз таков наш план, нужно готовиться. Утр поведет отряд в деревню до рассвета, — распорядился Рагал. — Я пойду собирать воинов.
— А как же остров? — спросила я.
— Я организую тех, кто останется. Расставим на дозорных башнях всех, кого сможем, — ответил Арне.
Арнгрим кивнул.
— Хорошо. Очень хорошо. Принесем жертву богам. — Он махнул слуге: — Неси бочонок меда. Самый старый, из глубины хранилищ. Встретимся у рунных камней.
— Сегодня остров будет пить всласть! — провозгласил Утр.
— Это значит, что ты тоже попробуешь подношение? — спросила его Эйдис.
— О да, любую жертву, принесенную на этом острове, я принимаю лично.
— Серьезно? А если кто-то решит отлить под кустом? — хмыкнул Рагал, вызвав общий смех.
Утр усмехнулся:
— Я вижу всё, что происходит на этом острове. — Его взгляд скользнул с Рагала на Хеллу, и шутка застряла у Рагала в горле. Это лишь подтвердило мои давние подозрения насчет этой парочки.
Арнгрим положил руку на плечо Утра:
— Сегодня мы попросим у богов милости. Всеотец защитит нас, я не сомневаюсь. А утром мы подожжем этот «цветок» и раздавим лживых ярлов своими сапогами.
* * *
Час спустя протрубил рог, созывая жителей Больмсё на обряд. Я шла рядом с Эйдис, которая переваливалась с боку на бок — ей было уже тяжело ходить. Она была необычайно молчалива.
— Что такое? — спросила я.
Она нахмурилась:
— Локи мне не отвечает.
— Мир огромен, и многие взывают к нему.
— Да, но эти «многие» — не я. Я его любимица.
Я улыбнулась.
— А ты не думала, что раз так, то он сейчас просто очень занят делом ради тебя?
Эйдис смягчилась.
— Или, может, я просто такая же чокнутая, как Утр.
— А разве Утр безумен?
Мы обе посмотрели вперед, где Утр шагал рядом с Арнгримом. Он бешено жестикулировал и что-то быстро объяснял ярлу. Мы с Эйдис переглянулись. Мы обе подумали об одном и том же: нет, он не безумен.
— Тебе нужно верить, — сказала я Эйдис.
— О, я верю. Просто мне не нравится, когда он меня игнорирует.
Я рассмеялась.
— Теперь ты понимаешь, что я чувствовала все эти месяцы.
Эйдис улыбнулась:
— И что об этом думает Мунин?
— Мунин? — переспросила я, коснувшись топора на поясе.
Эйдис покачала головой:
— Не этот Мунин.
Поняв, я полезла в карман и достала плетеный шнурок с узлами, который ворон принес к моему окну. Я протянула его Эйдис:
— Что это значит?
— Это значит, что боги не забыли Хервор, — ответила она, глядя вверх. — Даже если Локи позабыл меня.
Мгновение спустя она просияла.
— Что случилось?
— Он ответил: «Как я мог забыть свою Эйдис?»
— Ну вот видишь. Стоило только пожаловаться. Может, мне тоже стоит попробовать этот метод вместо бесполезной тоски?
— По крайней мере, Асгер тебя развлекал.
— Самое интересное, что Асгер сделает для меня — это лишится своей лживой головы.
— «В постель или на плаху». Сердце Хервор сурово.
— С сердцем Хервор не стоит играть. И мне не мешало бы помнить об этом, прежде чем предлагать его снова.
— Нет вины в том, чтобы иметь желания.
— Только если они не заставляют тебя забыть о данных обещаниях.
— И что же именно ты обещала Хофунду? Что станешь его женой?
— Ну… не совсем так. Я обещала… обещала подумать над этим.
— И ты подумала?
— Да.
— Значит, ты не нарушила никаких обещаний.
Я нахмурилась. Если она права, почему я чувствую себя такой же предательницей, как Асгер?
Мы вошли в лес. В воздухе уже чувствовался холод. Скоро жатва. Клены начали менять цвет. С приходом зимы надежды увидеть Хофунда не останется до самой весны. Но я приехала на Больмсё, как просил отец, и не жалела об этом.
Между рунными камнями мерцали факелы. Свет играл на камнях, заставляя красные руны и вкрапления руды искриться. Ингрид стояла у алтаря. На ней было длинное черное облачение, лицо раскрашено сажей, а голову венчал убор из волчьей шкуры. Арне был одет так же, только на голове у него красовались оленьи рога. Храмовый слуга бил в барабан. Снова и снова гудел рог — низкий, протяжный звук разносился над островом, уходя в ночь. Слуги Арнгрима несли корзины с хлебом, овощами и фруктами, укладывая их на алтарь. Когда все собрались, барабан смолк. Воцарилась тишина. Было слышно лишь потрескивание пламени.
Арнгрим вышел вперед и встал рядом с Арне. Рёк трусил за ним и сел у ног ярла. Серебряное кольцо на шее волка блестело в свете костров. На голове Арнгрима была корона Больмсё — венец с волчьей головой в центре. Он опирался на свой посох.
— Люди Больмсё! Пришло время положить конец бесконечным нападкам на наш остров. Наши враги собирают силы. Ярл Сольва, ярл Асгер и ярл Эрри думают, что могут забрать то, что Всеотец даровал нам: это озеро, Больмсё, наш дом. Это дары Одина. Мы — волки Асгарда, дети Гери и Фреки. Пусть собирают свои рати, но они забыли об одном: в нашей крови живет огонь. Мы — волки войны. И завтра мы покажем свои зубы! — воззвал Арнгрим.
Мы ответили дружным кличем.
— Один, Всеотец, мы подносим тебе всё, что имеем! — Арнгрим указал на алтарный камень. — Тор, бей своим молотом! Фрейя, потрясай копьем! Пусть собираются валькирии, ибо стая снова едина!
Снова протрубил рог.
— Один, Всеотец, прими эти дары, — произнес Арне. — И не только их.
— Мои сыновья плавали далеко от Больмсё, видели мир. В заморских землях они пили вино с великими лордами и привозили лучшие бутылки своему отцу. Это последние из них. Один, Всеотец, прими этот дар, что я подношу тебе, — сказал Арнгрим. Взяв бутылку вина, он откупорил её и вылил рубиновую жидкость на алтарь.
Рядом со мной возник Утр.
— Боги любят виноградную лозу, — прошептал он. — Один пьет только вино. Ты когда-нибудь пробовала такое?
— Виноградное вино? Нет. — Хотя я пробовала черничное, о чем горько сожалела. — Я его даже в глаза не видела.
— Оно сделано из солнечного света и ягод. Сунна благословляет лозы. Здесь они не растут. Вот почему боги так его любят. Все любят то, что трудно достать. Не так ли, Эйдис?
Эйдис усмехнулась.
Утр положил руку ей на живот:
— Конечно, некоторым из нас удается заполучить желаемое легче, чем другим.
— Да замолчите вы оба! Ничего не слышно, — шикнула Ирса.
— Вот видишь. Как и я. Я люблю Ирсу, но она никогда не полюбит меня, потому что её сердце принадлежит другому.
— Неужели? — вскинула бровь Эйдис, глядя на Ирсу.
Я заставила их замолчать, указывая на Арне, который воздел руки к небу. Утр хихикнул, но затих.
— Один, Всеотец, прими нашу жертву и нашу любовь. Присматривай за мужчинами и женщинами Больмсё, когда мы будем сражаться за нашу землю и наш народ. Слава Одину! — выкрикнул Арне.
— Слава! — отозвались мы хором.