Самые больные ублюдки

Я закрыла глаза. Я не могу сопротивляться ему. Я не могу оттолкнуть его. Мне нужно, чтобы он чувствовал себя комфортно и не мешал мне передвигаться по комнате: или к телефону, или, в худшем случае, к ножу. Он прервал свой поцелуй.

Я открыла глаза, посмотреть, чем он занят.

- Я так скучал по тебе, когда находился в "тюрьме", - сказал он. - Я не думал, что снова увижу тебя, - он наклонился для очередного поцелуя.

Мое тело напряглось, но я смогла справиться с собой. Я попыталась расслабиться во время поцелуя, чтобы показать ему, что я не боюсь и не испытываю отвращения. Я старалась выглядеть как можно более естественно. Пусть он поверит, что я тоже хочу целовать его, так же как сильно, как он меня.

И все же крошечная часть моего мозга все время спрашивала, а действительно ли тебе необходимо целоваться со своим сыном; не лучше ли тебе отстраниться от него? Может, стоит оттолкнуть его и пока он не догнал меня, схватить нож?

Хватит думать о ноже.

Нож - не решение проблемы.

Неважно, что он натворил, я не смогу жить с осознанием того, что убила его. Я не такой человек. Чувство вины будет пожирать меня и разъедать мою душу, до конца моих дней. Я знаю, что так и будет.

Мне нужно, чтобы мне было позволено позвонить и позвать на помощь. Мне нужно, чтобы он позволил мне позвонить кому-нибудь. Таким образом я смогу разобраться с ситуацией мирным путем. Он понесет наказание, а мне придется смириться с тем, что он меня изнасиловал. С тем, как он поступил со своим отцом. Моим мужем.

Я почувствовала его руки на своей груди, и он снова повалил меня на кровать. Неужели он снова собирается меня трахнуть?

Чувство ужаса охватило меня, одновременно со ставшей уже привычной ледяной дрожью вдоль позвоночника, которая теперь возникала все чаще и чаще.

- Я люблю тебя, - сказал он.

Я почувствовала, что его твердый член уперся в мой живот.

- Я тоже тебя люблю, - сказала я ему в ответ.

Пожалуйста, не надо снова меня насиловать. Пожалуйста, не надо. Я не смогу больше терпеть. Пожалуйста, не надо.

Он наклонился и откинул мою ночную рубашку с груди. В комнате было прохладно, поэтому ореолы моих сосков покрылись маленькими пупырышками, а сами соски были твердыми и торчали вверх. Он поднял голову и посмотрел мне в глаза, ошибочно приняв мои торчащие соски за признак возбуждения, а не за холод, который я ощущала. Он опустился ниже и принялся сосать и ласкать мне грудь.

Я закрыла глаза, чтобы не видеть, как он ласкает мою грудь. Когда я закрыла глаза, в моем сознании возникли образы того, как он сосал мои соски в грудном возрасте.

Я запретила себе обращать внимание на то, что я ощущаю сейчас.

Я попробовала представить, что снова оказалась в то время, когда он был грудном возрасте. Представила, что сейчас кормлю своей грудью ребенка. Я хотела напрочь забыть, что мой сын совершает сексуальное насилие надо мной.

Мой ребенок.

Мой ребенок.

Мой...

И тут я почувствовала, что его твердый член уперся в мое влагалище, и все мысли о моем ребенке испарились из моей головы, а на смену им пришли образы извращенца. Сын, который собирается выебать свою собственную маму.

- Почему мы не трахались раньше? - спросил он шепотом, наклонив голову к моему уху.

- Я не знаю, - сказала я в ответ.

Потому что нельзя трахать свою маму, ты больной ублюдок!

– чуть не закричала я.

Я вскрикнула, когда он снова засунул член в мое влагалище.

- Ощущения потрясающие, - прошептал он, засунув свой член до самого конца в глубь моего влагалища.

- Не дразни меня, - сказала я. - Выеби меня.

Если он уже засунул свой член в мое влагалище, я предпочитала, чтобы он меня трахал и побыстрее кончил, а не тянул время, больше, чем нужно.

Еби меня. Пожалуйста. Еби уже меня, только кончи побыстрее.

Несмотря на мои слова, он продолжал медленно вводить и вынимать из моего влагалища свой член. Он пристально смотрел мне в глаза. Видит ли он ненависть, которую я испытываю к нему? Видит ли он отвращение?

Я пыталась скрыть свои чувства, но как можно скрыть что-то настолько отвратительное? А еще говорят, что глаза - зеркало души.

- У тебя охуенная пизда, - он вздохнул, продолжая медленно трахать меня, каждый толчок вызывал жжение внутри моего влагалища. - Ты сама выглядишь охуенно, - продолжил он. - Я так тебя люблю.

И я продолжила притворяться:

- Я тоже тебя люблю, - сказала я, продолжая притворятся. - Выеби меня как следует. Я хочу, чтобы ты ебал меня более жестче и интенсивнее.

Он принялся трахать меня немного быстрее. Его дыхание участилось.

Я прикусила нижнюю губу, стараясь не закричать от боли и потрясения. По крайней мере - в таком темпе - он не сможет продержаться так долго, как в прошлый раз.

- Вот, так, - сказала я ободряюще, наблюдая, как на его лбу появляется пот. - Сильнее!

Я положила руки на его голую спину и провела по ней ногтями, впиваясь ими в кожу. Раньше от таких моих прикосновений его отец становился просто невменяемым, надеюсь, что мой сын такой же чувствительный в сексе. Он застонал громче, и я поняла, что так оно и есть.

Я принялась двигать задницей синхронно с ним, но в противоположном направлении. Когда он подавался вперед, я, удерживая его руками за талию, тянула на себя, стараясь чтобы его член поглубже проникал в мое влагалище.

Когда он подавался назад, я поступала так же. Все, что угодно, лишь бы он побыстрее кончил.

- Тебе нравится? - спросил он.

- Я, блядь, в восторге от тебя, - сказала я с придыханием.

Он улыбнулся.

- Ты грязная сучка.

И, тут неожиданно для меня, он вытащил свой член из моего влагалища.

- Что не так? - спросила я.

Он никак не мог кончить. В его глазах по-прежнему был взгляд человека, который хочет получить больше удовольствия. В его глазах была похоть.

- Перевернись, - сказал он.

Я не хотела, но понимала, что у меня нет другого выхода. Я или буду его покорным партнером и получу шанс на побег, или начну сопротивляться, но тогда он меня все равно трахнет, а, возможно, причинит еще больше боли и страданий.

Я перевернулась, ожидая, что он скажет мне встать на четвереньки, но указаний не последовало.

Он наклонился надо мной и провел языком по моей спине, и тут я почувствовала, что его руки раздвигают мои ягодицы. Меня охватило совершенно новое чувство ужаса.

- Что ты делаешь? - спросила я.

Впрочем, можно было не спрашивать. Я знала, что он задумал.

- Заткнись, сука! - сказал он.

Я почувствовала его дыхание на своей заднице.