Страница 69 из 215
Я снова не выдержал. Но в этот раз не рассмеялся. Просто глубоко вздохнул, прижал её к себе так крепко, как позволяла осторожность, и уткнулся лицом в её волосы.
— Мне бы твою уверенность, милая, — едва слышно прошептал я и поцеловал её в макушку.
Хина всхлипла, уже тише, но рук так и не разжала.
Убедить её удалось только через час.
Не переубедить — именно убедить остаться, и разница здесь была принципиальной. Хина так и не признала, что её надзор в дороге будет лишним. Она согласилась на временное тактическое отступление лишь после того, как зачитала мне длинный список условий, подозрительно заглядывая в глаза и шмыгая носом.
Я был обязан беречь себя. Вовремя кушать. Ложиться спать, а не караулить свечу над чертежами. Не хмуриться так, будто собираюсь совершить очередную глупость. И обязательно вернуться.
Последний пункт она заставила повторить трижды, глядя прямо в душу.
Только после этого Хина позволила Хане увести себя с дороги. На прощание она обернулась два раза, проверяя, не ушёл ли я тайком. На третий раз оборачиваться не стала, но по тому, как крепко она держала Хану за руку, было ясно: маленький надсмотрщик временно сдал пост, но от должности отказываться не собирается.
Я постоял пару секунд, провожая их взглядом, а затем повернулся к заждавшемуся конвою.
Шестеро золотооких замерли у обочины с тем фантастическим терпением, какое бывает только у преданных людей, изо всех сил делающих вид, что они оглохли час назад. Ихара, старший в шестёрке, стоял чуть впереди. Лицо каменное, спина прямая, взгляд намертво приколочен к моему плечу. Ни один мускул не выдавал, что он только что наблюдал, как грозного правителя города битый час удерживала в плену зарёванная девчонка.
Похвальная дисциплина.
Я сделал шаг к ним — и только тогда разглядел, рядом с чем именно они всё это время караулили.
— Это что за хрень?
Шестёрка бойцов синхронно оглянулась себе за спину, а затем так же дружно уставилась на меня. Ихара неловко кашлянул в кулак, но ответил без колебаний:
— Паланкин, господин. Плотники и ремесленники из первого квартала смастерили. Как три месяца назад пошли разговоры, что вы дальние земли осваивать пойдёте и новый город закладывать, так мастера из цехов и не вылезали. Тайком ото всех лучшее дерево тащили, ткань, узоры вот эти вырезали…
— А Тамэо куда смотрел? — я нахмурился, разглядывая эту махину. — Почему не остановил?
— Так Тамэо-сама лично им лак выдал и шёлк из запасов, — осторожно добавил Ихара, покосившись в сторону административного здания. — Сказал, что мешать им не станет. Мол, людям позарез нужно сделать для вас что-то важное, а душить такой порыв — стратегическая ошибка. Вот мастера все три месяца в него всё своё благоговение и вкладывали.
Рядом с этим чудом инженерной мысли топтались двадцать крепких парней. Судя по их обречённым физиономиям, они всерьёз намеревались тащить эту громадину вместе со мной на своих двоих.
Я снова перевёл взгляд на Ихару.
— А какого чёрта он тут делает?
— Ожидает, пока вы в него погрузитесь, господин, — осторожно произнёс Ихара. — Народу будет спокойнее знать, что основатель путешествует как подобает правителю.
Я закрыл глаза и с силой помассировал переносицу двумя пальцами. Затем открыл их и ещё раз придирчиво осмотрел этот памятник чужому искреннему рвению.
Тамэо умел считать людей, мешки, сроки и баланс древесины быстрее, чем большинство присутствующих успевало открыть рот. Собственно, потому он и стал главой города. И раз уж он позволил ремесленникам потратить время на этот монструозный транспорт, значит, признал его политическую ценность. Правитель в глазах толпы не должен идти пешком, правителя надо беречь, а паланкин должен внушать трепет и быть способным пережить падение с обрыва и прямое попадание Пустого.
Я хмыкнул и повернулся к носильщикам:
— Ребята.
Двадцать человек мгновенно вытянулись по струнке.
— Берите этого монстра и несите туда, откуда взяли. А сами расходитесь по домам, к семьям. В этом путешествии ваша помощь мне не понадобится.
Спорить никто не стал. В городе давно выучили железное правило: если приказ предельно ясен, его выполняют сразу, а уже потом кто-нибудь умный и живой будет выяснять, почему прежняя идея оказалась плохой.
Парни дружно подхватили носилки. Громадина натужно заскрипела, качнулась и медленно поплыла обратно к городским воротам, напоминая нелепого речного зверя, которого по ошибке вытащили на сушу, а теперь возвращали в родную тину.
Ихара проводил паланкин долгим взглядом, сглотнул и предпринял новую попытку:
— Господин… Может быть, вам тогда коня? Не пристало вам идти наравне с нами по пыли.
Я беззлобно фыркнул:
— Ихара, в наших краях ещё просто не вывели лошадей, способных выдержать вот это.
Я выразительно провёл ладонью вдоль груди и живота, обозначая общий масштаб проблемы.
Боец посмотрел на меня, затем на дорогу, затем снова на мою тушу. Возражать не решился, но по лицу было видно: вопрос престижа вожака остался открытым и явно требовал дальнейшего тактического анализа.
— Паланкин отличный, — добавил я, чтобы смягчить отказ. — Дорогой, крепкий и абсолютно ненужный. Я не китайский император и не фарфоровая статуя, чтобы двадцать здоровых мужиков надрывали из-за меня пупки несколько сотен километров. Пошли пешком.
Ихара, как я и ожидал, не понял первую половину фразы, зато отлично усвоил финал.
— Да, господин.
— Вот и славно. Выдвигаемся.
Мы вышли на дорогу. За обжитой чертой города она была ещё слишком свежей: утоптанная, наспех укреплённая, кое-где начерно подсыпанная мелким камнем, с аккуратными канавами по бокам и явными следами недавних работ. Ни разу не красивая и не особо удобная, но это уже была дорога, а не дикое направление, о маршруте которого каждый следующий путник спорит с предыдущим до хрипоты.
Телеги впереди двигались медленнее, чем хотелось бы. Час, подаренный Хине, теперь придётся компенсировать скоростью шага. Справедливая цена. Далеко не самая высокая из тех, что мне доводилось платить в прошлых жизнях.
Золотая завеса встретила нас плотным, привычным давлением.