Страница 53 из 215
Герой сжал зубы, и четвёртая нить натянулась так резко, что на миг в глазах вспыхнула белая рябь.
Наконечник сорвался с прежней дуги, свет в малом кристалле дрогнул и почти сорвался раньше времени. Он удержал его — грубо, некрасиво, зато удержал.
Стрела ударила рогатому между выступов маски.
Последняя вспышка вышла ярче остальных.
Грязная рейрёку сжалась внутрь, маска треснула светом, и четвёртый Пустой исчез, не успев сделать второго шага.
Четыре.
Стало тихо: четыре цели исчезли, а просевший участок завесы дрожал, мутнел остатками чужой силы, но маяки уже продавливали свет обратно наружу, уплотняя слой.
Герой стоял посреди двора, пустая рука ещё держалась у тетивы, а в висках пульсировала боль.
Не сильно, но неприятно. Четыре нити одновременно — уже не прогулка по солнечному двору с грушей в зубах.
Он открыл глаза.
Воздух казался слишком ярким. На языке всё ещё оставался вкус груши; у шезлонга лежала брошенная соломенная шляпа.
Герой медленно опустил лук.
Завеса на юге снова набирала плотность: свет выравнивался, маяки работали, а контур не развалился, не погас и не дал Пустым пройти глубоко внутрь.
Хорошие новости. Очень раздражающие, потому что эксперимент всё-таки дал ответ.
Четверо почти продавили южный участок. Почти — ещё не катастрофа, но он видел, как свет просел, как четыре твари получили мгновение на прорыв и сколько пришлось вложить в четыре стрелы, чтобы снять их прямо у просевшего участка.
Значит, пятьдесят шесть маяков — недостаточно.
Не провал — хуже: теперь придётся встать, посчитать, добавить, усилить, проверить ещё раз и не делать вид, что всё прекрасно.
Крупные кристаллы потребуют крови — много его крови.
Герой посмотрел на южную дугу ещё раз, убедился, что чужих отметок поблизости больше нет, и только тогда позволил себе окончательно выдохнуть.
— Ну конечно, — пробормотал он. — Опять кровь.
Он повернул голову: шезлонг стоял на прежнем месте, соломенная шляпа лежала рядом, перевернувшись на бок, а на столике ждала груша, к которой он так и не успел дотянуться.
Герой покосился на грушу с тяжёлым укором, потом на лук в своей руке и снова на неё.
Отдых, похоже, снова переносился.