Страница 191 из 215
Выбрав участок, удалённый от патрульных маршрутов, он отошёл от света на безопасное расстояние и принялся зарываться в землю. Вскоре земля полностью скрыла его тело, оставив снаружи лишь несколько тончайших нитей, способных предупредить о приближении чужаков.
Охотник замер и направил восприятие за стену. Сияние мешало. Чужая рейацу заполняла пространство сплошным гулом, за которым терялись отдельные души, поэтому ему приходилось медленно прочёсывать город участок за участком, отделяя неподвижный фон стены от тысяч слабых источников за ней. Он возвращался к уже проверенным местам и терпеливо отбрасывал всё, что не заслуживало внимания.
Поиск продолжался много часов, а затем Охотник почувствовал её.
Вот оно.
Все инстинкты разом взвыли, требуя немедленно вырваться из укрытия, прорваться через стену и сожрать обнаруженную душу прежде, чем добыча успеет исчезнуть. Голод скрутил внутренности, жвала непроизвольно разошлись, а лапы сами напряглись, готовые вытолкнуть тело из-под земли.
Охотник подавил этот порыв так же, как подавлял его бесчисленное множество раз прежде. Он не был безмозглым зверем, способным испортить охоту ради первого приступа голода. Гордость не позволяла ему утратить самообладание именно сейчас, когда перед ним наконец появилась добыча, достойная тысячелетий ожидания. Поэтому он остался в укрытии и принялся наблюдать.
И всё же какая это была душа. За всю свою долгую жизнь Охотник лишь однажды ощущал нечто настолько огромное. В молодости он вместе с несколькими другими Пустыми едва успел бежать из Общества душ, когда на их пути появился капитан шинигами. Одного присутствия того существа хватило, чтобы подавить всё вокруг и обратить целую стаю в паническое бегство.
Обнаруженная душа была сопоставима по объёму с душой того капитана, но не по силе. В ней таилось нечто исполинское, способное затмить тысячи окружавших её душ, и вместе с тем она казалась почти беззащитной, словно заключённая внутри мощь не умела проявлять себя. Охотник не понимал, как такое возможно, однако собственные инстинкты ещё никогда его не обманывали.
Многие тысячелетия он пожирал сильных Пустых, раз за разом надеясь приблизиться к следующей ступени, пока наконец не смирился с вечным существованием в облике адьюкаса. Казалось, путь наверх был для него закрыт навсегда.
Теперь угасшая надежда вспыхнула вновь. Охотник не сомневался: если ему удастся поглотить эту душу, тысячелетнее ожидание закончится и он наконец станет вастер лордом.
Следующие несколько дней Охотник почти не покидал своего укрытия. Он следил за патрулями, запоминал время их появления и наблюдал за тем, как воины беспрепятственно проходят сквозь сияющий полог, остававшийся при этом совершенно неизменным. Однако большая часть его внимания была прикована к одной-единственной душе.
Она не исчезала и не покидала город. Иногда её присутствие становилось слабее, растворяясь среди тысяч других, но знакомое ощущение неизменно проступало вновь. Инстинкты тут же вспыхивали с прежней силой, требуя немедленно добраться до добычи, а Охотник заставлял себя оставаться на месте.
Одного желания было недостаточно. Между ним и душой находилась стена, способная сжигать Пустых, а город охраняли воины, чьи силы и численность ещё предстояло узнать. Если Охотник хотел получить эту добычу, ему следовало подготовиться как следует.
Мысль о возвращении в Уэко Мундо вызывала почти физическую боль. Всё его естество противилось необходимости удаляться от возможности, которой он ждал тысячелетиями, словно стоило отвернуться — и она тут же исчезнет. Но уйти предстояло ненадолго.
Охотник повторил это про себя несколько раз, прежде чем наконец выбрался из-под земли. Он медленно расправил затёкшие конечности, стряхнул с панциря налипшую почву и в последний раз посмотрел на сияющий полог.
Душа всё ещё была там. Охотник прислушался к её присутствию, стараясь как можно лучше запомнить добычу, которую желал сожрать всем своим естеством. Голод снова шевельнулся внутри, настойчиво требуя остаться, однако на этот раз подавить его оказалось легче.
Он уже принял решение.
— Я ненадолго, — негромко произнёс Охотник. — Никуда не уходи.
После этого он развернулся, раскрыл перед собой гарганту и исчез в её чёрном зеве.