Страница 172 из 215
Я расслабленно улыбнулся и неторопливо вложил меч в ножны.
Жест был предельно понятным: пока я готов разговаривать.
Правда, четыре головы по-прежнему болтались в моей левой руке, не позволяя собравшимся забыть, чем закончится беседа, если мы не сумеем договориться.
— Думаю, нам действительно стоит как следует поговорить, — произнёс я. — Предлагаю пройти в зал и оставить при разговоре только тех, кто вправе принимать решения.
Я перевёл взгляд на охранников.
Те стискивали древки копий так, что костяшки пальцев побелели, а струйки пота, катившиеся по лицам, как всегда, заставили мой мозг подкинуть мне старенький мем.
Впрочем, по выражениям этих самых лиц и без того всё было ясно: вступать со мной в бой им отчаянно не хотелось, но самостоятельно опустить оружие в присутствии советников они тоже не решались.
Весьма неприятное положение: продолжать изображать угрозу было страшно, а перестать — опасно уже для службы.
Советники быстро переглянулись. Несколько взглядов сошлись на старике, окончательно подтверждая, кто именно сейчас говорил от их имени.
Главный в этой стае чернильных душонок помедлил лишь мгновение, а затем коротко кивнул.
— Пройдёмте.
Старик развернулся к залу, но я не торопился следовать за ним.
Сначала поднял свободную руку и посмотрел на огромный пролом, зиявший в стене и кровле здания. Оставлять после себя такую дыру было как-то невежливо. Мы всё-таки пришли договариваться, а не окончательно превращать резиденцию Совета в руины.
Золотой свет мягко стёк с моих пальцев и растёкся по изломанным краям. На мгновение они вспыхнули, словно раскалённый металл, а затем окружающие рейши пришли в движение.
Сначала исчезли трещины. Расколотые плиты сдвинулись и соединились, будто между ними никогда не проходило серо. Там, где материала уже не осталось, свет уплотнялся, принимал нужную форму и слой за слоем заполнял пустоты. Восстанавливались стены, смыкались перекрытия, над головой вновь нарастала сорванная кровля.
Через несколько секунд от пролома не осталось и следа.
Разве что отделка получилась чуть проще прежней: воссоздавать каждую завитушку мне было откровенно лень.
Я опустил руку и удовлетворённо осмотрел результат.
— Вот теперь можно и поговорить.
Судя по выражениям лиц советников, эта демонстрация впечатлила их едва ли не сильнее предыдущих.
Разрушить здание мог любой достаточно сильный боец. А вот заставить духовную материю послушно вернуться на место, за несколько мгновений исправив последствия удара, — совсем другое дело.
Особенно когда тот же человек продолжал держать в другой руке головы их бывших коллег.
Я доброжелательно улыбнулся замершим советникам и кивнул в сторону восстановленного зала.
— Прошу. После вас.
Пока советники один за другим занимали свои места, я неторопливо прошёл следом и заметил, что почти каждый из них хотя бы раз оглянулся на восстановленную стену.
Вопросов они не задавали, но любопытство читалось на лицах слишком отчётливо. Удовлетворять его я не собирался. Чем меньше эти гаврики знали о моих возможностях, тем спокойнее мне будет жить.
Способность и без того была удивительной, доступной мне только в шикае и, если честно, освоенной пока процента на три с половиной. А со стороны восстановление здания и вовсе наверняка выглядело как какое-то настоящее чудо.
Хотя никакой перемотки времени или чудесного возвращения разрушенного не произошло. Всё вокруг состояло из рейши: стены, крыша, пол, одежда и наши тела. Серо разорвало связи между частицами, часть материала раскрошило, а часть рассеяло по окружающему пространству. Я лишь собрал свободные рейши, связал их между собой и придал форму недостающим стенам и перекрытиям.
По сути, построил повреждённую часть заново. Только за несколько секунд и без толпы рабочих.
Чем лучше я понимал устройство предмета и его первоначальную форму, тем точнее получался результат. Восстановить стену, крышу или обычную мебель было несложно. А вот скрытые печати, защитные барьеры и неизвестные мне механизмы сами собой не возвращались. Сначала пришлось бы понять, как именно они были устроены, и лишь потом воспроизводить.
Я посмотрел на всё ещё зажатые в левой руке головы.
К живым существам этот принцип в таком виде, к сожалению для их бывших владельцев, не применялся. Приставить головы обратно я бы не смог, даже если бы меня очень хорошо попросили.
Тем временем последние советники поспешили занять свои места.
Когда охрана покинула зал, я не стал играть в скромность и кротость. Создал из твёрдого света широкое кресло и расположился напротив советников.
Не знаю, тело это так на меня влияло или Анафема, но я едва удержался, чтобы не соорудить под собственной задницей пафосный трон с вензелями и блестящими камушками. Мне, конечно, хотелось макнуть Совет мордой в навоз, но строить из себя властителя было бы явным перебором по всем статьям.
Но и стоять перед ними, словно проситель на аудиенции, я не собирался. Массивного кресла вкупе с четырьмя головами, оставшимися в моей левой руке, вполне хватало, чтобы создать нужное впечатление.
Откинувшись на спинку, я прикинул, с чего начать.
— Начну с главного. Ямамото-сама крайне вами недоволен.