Страница 170 из 215
Глава 38
Я наблюдал, как в растянутом восприятии луч серо по микрону продвигается вперёд, и ещё раз взвешивал принятое ранее решение. Для всех внизу между выстрелом и попаданием не успело бы пройти и мгновения. Мне же его вполне хватало, чтобы спокойно перебрать возможные последствия.
Сейчас я мог просто посмотреть, как серо испепелит господ советников. Затем отправить мистера Свина на перерождение, заломить руки и, стеная, вопросить небеса: за что Король душ покарал столь светлых и добрых людей? Обвинить мироздание в том, что оно в первую очередь забирает лучших. Пустить пару слезинок, утереть их и пойти заниматься своими делами.
Красиво. Просто. И почти бесполезно.
Через условные «пятнадцать минут» на освободившиеся места взгромоздятся преемники. Сыновья и внуки нынешних советников. Менее опытные, скорее всего, люто на меня злые, а потому куда менее предсказуемые. Хрен его знает, что они сдуру решат предпринять, пытаясь отомстить за отцов и дедов.
И что дальше? Ждать, пока кто-нибудь из них в приступе праведного гнева полезет ко мне или моим людям? Убью мстюнов — на их места тут же придут следующие, с теми же мотивами. И получу в итоге замкнутый круг мести и смерти: одни будут приходить за мной, я — убивать их, а на их место тут же встанут новые.
Рано или поздно мне всё это окончательно надоест, и придётся пускать под нож целые семьи, не разбирая правых и виноватых, просто чтобы разорвать эту цепь.
Идейка, прямо скажем, не блистала ни практичностью, ни рациональностью.
Я ещё не настолько вжился в роль Императора, чтобы карать всех без разбора. Да и в случае их смерти все предварительные ласки пропадут втуне. Куда полезнее оставить советников в живых — достаточно напуганными, чтобы они наконец начали слушать то, что им говорят.
Тогда что мне остаётся?
А остаётся мне…
Я скользнул в сюмпо и вышел между серо и проломом, спиной к застывшей там толпе советников. Багровый луч ударил меня точно в грудь, на миг утонул в золотом сиянии доспеха, а затем начал рассыпаться по сторонам, теряя плотность и силу.
Как только серо окончательно угасло, я, не желая больше мучить своего невольного помощника, с самыми добрыми пожеланиями отправил копьё света прямо в Пятачка.
Короткое мгновение полёта — и золотой росчерк врезался в Пустого.
А затем произошло что-то действительно странное.
Этой техникой я уже аннигилировал два поместья и потому считал, что прекрасно представляю, как выглядит результат её работы. Цель развеивается частичками света, вложенная в копья сила ударяет в небо световым столбом, стравливая излишки энергии — всё просто и предсказуемо.
Но стоило спрессованной в копьё энергии поразить Пустого, как на месте столкновения запустилась какая-то незнакомая и пугающе мощная реакция.
Самого монстра аннигилировало за одно мгновение. Однако накопленная Пустым за столетия отрицательная рейацу вступила в реакцию с техникой. Вместо того чтобы угаснуть, моя сила начала стремительно раздуваться, превращаясь в шар нестерпимо яркого золотого света.
В какой-то момент я не столько увидел, сколько ощутил, как пространство вокруг шара пошло рябью. Граница реальности прогибалась, натягивалась и, кажется, была готова вот-вот лопнуть.
Я уже приготовился задавить вышедшую из-под контроля силу собственной рейацу, но странный процесс внезапно достиг предела.
Шар света разорвало изнутри.
Я максимально ускорил восприятие, готовый нивелировать любую угрозу, которую могла представлять выкинувшая неожиданный фортель техника. Из шара вырвались четыре ослепительных луча и разошлись в разные стороны на сотни метров, на несколько долгих мгновений перечеркнув небо золотым крестом.
Аве мне за то, что я не поставил Пятачка на землю, а подвесил его в воздухе. Благодаря этому мне не пришлось вмешиваться: пылающий крест, ничего не задев, стал постепенно терять свой запал.
Досмотрев световое шоу собственного производства, я повернулся к зданию Совета — и наткнулся на замершую в неестественных позах публику. Видимо, они так и застыли в тех позах, в которых их застали появление Пустого и его пламенный привет собравшимся делегатам.
По ощущениям, никто из присутствующих даже не моргал. Лица стали белее мела, зрачки замерли и сузились едва ли не до размеров булавочной головки. Советники и охрана продолжали смотреть на место недавней вспышки, будто опасались, что стоит им пошевелиться — и представление начнётся заново.
Я повёл носом, пытаясь определить, выполнил ли поставленную задачу до конца или всё-таки не сумел заставить никого навалить в штаны от страха.
— Крепкие ублюдки, — пробормотал я себе под нос.
Судя по запаху, никто из присутствующих не опозорился.
Тыловые крысы, как сказали бы военные, но с нервишками у них всё в полном порядке.
Я громко хлопнул в ладоши.
— Просыпаемся, господа. Всё уже закончилось.
Мой голос будто снял мир с паузы. Люди наконец втянули воздух в лёгкие и начали моргать.
— Угроза устранена, и вам больше нечего бояться. Всё уже позади, — продолжил я спокойным голосом, стараясь сдвинуть их сознание с мёртвой точки.
Они ошалело оглядывались по сторонам, ощупывали себя, словно до сих пор не верили, что остались живы. Думаю, за то короткое мгновение, пока серо летело им в лицо, каждый из присутствующих успел попрощаться с жизнью.
Кто-то в толпе всхлипнул. У кого-то подогнулись ноги, и он тяжело рухнул на задницу. Несколько человек судорожно хватали ртом воздух, пытаясь совладать с собственным телом.
Да и моё присутствие здоровья им явно не добавляло. Я намеренно не до конца убрал давление своей силы. Не настолько, чтобы действительно причинить вред, но вполне достаточно, чтобы не дать им вернуться в привычную колею.
Однако, судя по всему, даже всех навалившихся на них испытаний оказалось недостаточно, чтобы сбить кое-кого с нужного настроя. Раздвигая оцепеневшую толпу, ко мне пробивался какой-то старичок. По тому, как стремительно наливалось краской его лицо, он собирался либо закатить скандал, либо с ходу начать качать права. А скорее всего, сделать и то и другое.
Дожидаться, пока он доберётся до меня, а остальные окончательно придут в себя и вспомнят о собственном величии, я не собирался.
Этих прожжённых упырей нужно было дожать, пока страх ещё держал их за горло.