Страница 135 из 215
Я увидел, как третий офицер облегчённо выдохнул. Он, по сути, довольно сильно рисковал, вываливая на незнакомого начальника всё то дерьмо, что накопилось в закромах отряда. Если бы я был ослом, то уже тыкал бы старику пальцем в лицо и брызгал на него слюной, вопрошая, почему он допустил весь этот бардак. А так как я не твердолобый солдафон с единственной извилиной от фуражки, то прекрасно понимаю: рыба гниёт с головы. Капитан отряда Готэй-13 — это не просто начальник, это в каком-то смысле сердце, вокруг которого вращаются все процессы. Так что махать шашкой прямо с порога было бы максимально тупым решением из всех возможных.
Не став больше рассусоливать, я спросил:
— Возьмёшь на себя обязанности лейтенанта?
И протянул Ивасэ повязку, которую всё это время держал в руках.
Старику не понадобилось и секунды на размышления. Он с поклоном принял её обеими руками:
— Почту за честь.
— Даже думать не будешь?
Он пожал плечами и усмехнулся в седые усы:
— Так дело-то привычное. Я до капитана Киганджо… — старик запнулся, коротко кашлянул в кулак, — до бывшего капитана, пару сотен лет тянул эту лямку. Было бы странно, если бы я сейчас начал колебаться.
Я кивнул, принимая ответ. Дождался, пока Ивасэ закрепит повязку на рукаве, и приказал:
— Встань за моим правым плечом. Теперь это твоё место на всех построениях.
Теперь самый ответственный момент. Первая речь. Именно этим обращением я рассчитывал задать направление, в котором отныне будет развиваться Одиннадцатый отряд.
Я заложил руки за спину и стал прохаживаться вдоль шеренг, вглядываясь в лица бойцов.
— Думаю, начать стоит с самого главного. Я не ваш бывший начальник, который большую часть времени тратил на блуд и выпивку. Если вас держало в Одиннадцатом лишь отсутствие надзора, можете собирать манатки и проваливать.
Дав им пару секунд на осмысление, я продолжил:
— Остальным придётся запомнить простую вещь. Одиннадцатый — боевое подразделение Готэя-13. Нас посылают туда, где другие отряды не справляются. Мы должны принимать на себя самый тяжёлый удар, прорывать оборону противника и побеждать там, где отступление недопустимо.
Я дошёл до края строя, развернулся и двинулся обратно.
— Я не собираюсь вытравливать из вас дух Одиннадцатого. Здесь всегда уважали силу, любили хорошие драки и стремились превзойти друг друга в обращении с мечом. Всё это останется. Но никто больше не будет путать воинский дух с распущенностью. Сильный боец, который не способен выполнить приказ, вовремя выйти в патруль или прикрыть товарища, — обуза, а не гордость отряда.
По строю не прошло ни единого шороха.
— С сегодняшнего дня приказы исполняются без постоянных напоминаний. Патрули выходят вовремя. Донесения подаются в срок. А офицер, который не знает, где находятся и чем заняты его подчинённые, очень быстро перестанет быть офицером.
Я остановился перед серединой строя.
— Требовать с вас я буду много. Тренировок станет больше, а спрос — строже. Слабого будут учить. Ленивого — заставлять. Тому, кто не желает ни учиться, ни работать, придётся искать себе другое место.
Я выдержал короткую паузу.
— Взамен я не потребую от вас того, чего не готов сделать сам. Если поведу вас в бой, то пойду впереди. Если отправлю на задание, буду точно знать, куда и зачем посылаю своих людей. Я не обещаю, что каждый всегда будет возвращаться живым. Такая у нас служба. Но ваши жизни больше не станут платой за лень и бездарность командира.
Несколько бойцов едва заметно выпрямились.
— Я сделаю всё, чтобы вы стали сильнее. Не ради пустого хвастовства и не ради красивого звания сильнейшего отряда. Одиннадцатый должен стать подразделением, на которое остальные смогут положиться в самый тяжёлый момент. Наше появление должно означать для своих, что помощь пришла, а для врагов — что отступать уже поздно.
Я медленно обвёл взглядом шеренги.
— Мы носим мечи, чтобы вставать между угрозой и теми, кто не способен защитить себя. Поэтому жители Руконгая, увидев знак Одиннадцатого, должны знать, что к ним пришла помощь, а не очередная шайка ублюдков, от которой нужно прятать имущество и дочерей.
Несколько человек отвели глаза.
— Ошибку можно исправить. Недостаток подготовки восполнить тренировками. Даже трусость иногда удаётся преодолеть. Но силу, обращённую против беззащитных, я прощать не стану.
Маки Ичиносе, уже без лейтенантской повязки, стоял в первом ряду.
Он заметил, как в глазах нового капитана вспыхнуло золото. С каждым произнесённым словом оно всё сильнее охватывало радужки, а за головой Неота медленно проступал тонкий ореол.
Затем пришло давление.
Оно не пригибало тело к земле. Невидимая сила проникала внутрь, сдавливала саму душу и заставляла замереть прежде, чем разум успевал принять такое решение.
Голос капитана оставался спокойным и собранным:
— Ещё до того, как бросить вызов Десятому Кенпачи, я знал, что некоторые из вас превратили имя отряда в прикрытие для преступлений. Ивасэ Тадасигэ, ваш нынешний лейтенант, лишь подтвердил собранные мной сведения.
Неот медленно обвёл взглядом шеренги.
— Однако разбираться в старых делах я не стану. Не буду выяснять, кто именно и что натворил при прежнем капитане. Считайте это амнистией. Первой и последней.
Ореол за его головой разгорался всё ярче, а давление на душу усиливалось.
— С этой минуты каждый отвечает за то, что совершит при мне. Если кто-то использует силу, звание или имя Одиннадцатого против тех, кого обязан защищать, его прежние заслуги ничего не изменят. Мне безразлично, сколько лет он прослужил в отряде, какое место занимает и сколько Пустых успел прикончить. Неважно и то, сделает он это сам или станет покрывать товарищей.
На капитана уже было тяжело смотреть, но голос его не изменился ни на полтона:
— Никаких компромиссов с преступниками не будет. Они сгорят в очищающем пламени. Сначала тело, затем душа. Я лично прослежу, чтобы ни один ублюдок, нарушивший этот приказ, не вернулся в круговорот душ.
Маки смотрел в ставшие почти нечеловеческими глаза и верил каждому слову нового капитана. Он не был трусом, но сейчас его пробирала дрожь. В голосе Неота не слышалось ни гнева, ни попытки произвести впечатление. Он просто сообщал, что испепелит тело и душу любого, кто решится на преступление под его командованием.
И Маки не сомневался: капитан исполнит обещание.