Страница 107 из 215
Ещё одна вещь, что порядком меня утомила, — это неспособность как следует «расправить плечи». Я всегда должен помнить о маске и ни в коем случае не выходить за её границы. При каждом занятии, даже самостоятельном, я невероятно сильно сдерживаюсь. Меня постоянно преследует чувство, что я очень неглубоко дышу. Хочется как следует вздохнуть полной грудью, а не можешь. В этих стенах я чувствую себя как великан в доме лилипутов. Одно неосторожное движение — и нет ни дома, ни самих лилипутов.
Интересно, а капитаны и в особенности главнокомандующий чувствуют себя точно так же?
Вынырнув из своих мыслей, я стал натыкаться на восхищённые взгляды вперемешку со страхом, который постепенно затухал. Будь я пылким юнцом, то несомненно выпятил бы грудь колесом, нацепил самодовольную улыбку и смотрел на окружающих как на отходы жизнедеятельности. Что греха таить, были и у меня столь позорные страницы истории. Однако сейчас хотелось просто куда-нибудь присесть, попить чаю и как следует подумать. Что-то крутилось у меня в голове ещё с первого занятия, но шум вокруг не давал мне всё как следует обдумать.
Наконец я могу побыть в тишине и как следует поковыряться в своей голове, расставив в ней всё по нужным полкам.
— Ляпота, — я сделал небольшой глоток прекрасного чая и откинулся на удобную лавку.
Я сидел в уединённой беседке в одном из многочисленных парков, что есть в Академии. Немножко серебра нужному слуге — и вот на столике передо мной заварник с прекрасным чаем, пиала и какие-то японские сладости. Я скептически разглядывал небольшие тарелочки с чем-то, что почему-то считалось лакомствами.
— Что-то я сильно сомневаюсь, что это вообще съедобно, — пробормотал я, с осторожностью тыкая содержимое тарелок.
Я сделал ещё один глоток чая и пока благоразумно не лез к «шедеврам» японской кулинарии. Отвлёкшись от напитка, я наконец приступил именно к тому, ради чего и затевал эту посиделку.
После целого дня учёбы для меня стало кристально ясно, что я впустую трачу тут время. Все последующие уроки прошли примерно в том же ключе. Я либо вообще ничего не делал, либо был внештатным сотрудником Академии, помогая «школотронам» не отправить себя в колесо Сансары при исполнении Шаккахо. Теперь мне понятно, как некоторые персонажи из аниме умудрялись закончить Академию за несколько месяцев. Если у тебя освоена база, то тебе просто нечего тут делать.
— Если бы чёртов Нимая не заварил всю эту кашу с занпакто, я, наверное, завтра топал бы к баракам Одиннадцатого отряда, — я тяжко вздохнул и неосознанно подхватил с тарелочки лакомство.
Я закинул его в рот, сделал несколько жевательных движений челюстью и замер.
— Тьфу, тьфу, тьфу! — я самозабвенно метался по беседке и, не сдерживаясь, плевался.
Мои глаза и руки метались в поисках того, что могло бы мне помочь избавиться от наимерзейшего привкуса во рту. После того как я проплевался, пришлось пустить прекрасный чай на полоскание рта. Потом в ход пошли салфетки, которыми я шлифовал свой язык.
— О-о-о, Вселенная, ну и гадость, — наконец я смог избавиться от мерзкого привкуса во рту и сел обратно. — С такого «деликатеса» чего доброго можно и обтриводномица, — мои плечи непроизвольно передёрнулись, и страшные картины пищевых отравлений, закончившихся моей смертью, пронеслись перед глазами.
Кто бы мог подумать, что кто-то в здравом уме и твёрдой памяти готов есть такую склизкую вонючую гадость. Да ещё и называть это лакомством. Всё же японцы те ещё извращенцы. Я это помню и по первой жизни. Только в такой стране могли придумать торговые автоматы, после которых хочется вымыть глаза с мылом.
Я с тоской посмотрел на опустевший чайник и решил, что стоит выдвигаться обратно в общежитие, ведь мои посиделки безвозвратно испорчены.
Подходя к своей комнате, я пробормотал:
— Надеюсь, мне не придётся тут торчать ещё месяц?
Полгода спустя.
— Месяц, значит. Ну да, конечно.
Как же я был наивен. Первый месяц после того чаепития я ещё вздрагивал от каждого стука в дверь. На второй начал злиться. На третий перестал вздрагивать, но злиться не перестал. К шестому месяцу Нимая, сволота этакая, в моей голове оброс таким количеством нелестных эпитетов, что мог бы ими украсить отдельный свиток. Однако он не выскочил с моим мечом из-за угла и даже, на худой конец, не прислал его с посыльным. Не произошло ни того ни другого.
Я стоял в своей комнате и, привалившись лбом к стеклу, наблюдал в окно за сборами учащихся. Учебный год был закончен, и те, у кого была возможность, отправлялись по домам на несколько недель. Я тоже был в их числе.
Мои люди сделали ещё несколько ходок от окраин Руконгая и на небольшую часть вырученных денег обустроили нам поместье. Н-у-у… как нам. Скорее, мне. Караваны могли бы останавливаться в местах и попроще, но мои люди настояли, что нормальная база в Сейрейтее нам всё равно понадобится. Так что пришлось купить подходящую усадьбу с приличным участком и привести её в порядок.
Жизнь в принципе давно приучила меня к тому, что ничто и никогда не идёт так, как бы тебе хотелось. Я пытаюсь абстрагироваться от негатива и думать о том, что за эти полгода как следует отдохнул. Завёл кучу полезных знакомых. Побывал на разных раутах местной знати. Прочитал всё, что можно было прочитать в библиотеке. Даже имел неосторожность прикоснуться к классической японской литературе. От довольно глубоких и красивых стихов Басё до вырвиглазных романов очень сомнительного качества.
— Нет особого смысла сокрушаться о том, чего не было, стоит концентрироваться на том, что есть, и тогда разочарования не станут источником страданий, — вспомнились мне слова моего духовного наставника в буддийском монастыре.
Осталось дождаться людей, которые захватят багаж и отвезут его в поместье. В те моменты, когда удавалось вырваться из Академии, я занимался изоляцией всей территории. Не зря же провёл три недели в укрытой печатями усадьбе Нимая: всё как следует изучил и, не полагаясь на память, зарисовал. Свободного времени хватало, так что технику удалось воспроизвести. Теперь собственная жилая площадь как следует экранирована от окружающего мира.
— Тук-тук, — постучали в дверь.
Наконец-то. Я уже почти повернулся к вещам, решив, что сейчас начнётся обычная суета с багажом.
— Войдите!
Когда дверь открылась, я понял, что немного просчитался в своих предположениях. За дверью были не мои люди, а тот человек, что в своё время забрал шкатулку для Нимая.