Страница 28 из 35
Он сжал свои челюсти. Его пальцы на её подбородке напряглись, а потом отпустили её. Он отступил на шаг, провёл рукой по волосам и посмотрел на неё так, будто решал, что делать дальше.
— Ты права. Я не попросил. Но я искал тебя. Я нанимал людей. Я проверял каждую базу. Ты была везде и нигде.
— Ты не мог найти меня, потому что я была Даллас Таунсенд. Не Алиса, — сказала она, и в её голосе прозвучала горькая усмешка. — Ты искал призрака. Я была реальной.
Он шагнул к ней. Его руки легли на её талию, притягивая ближе. Она чувствовала его дыхание на своей шее, его пальцы, которые сжимали ткань пиджака.
— Ты реальная, — сказал он, и в его голосе была хрипотца. — Ты здесь. Ты в моём офисе. Ты не уйдёшь снова.
— А если я захочу уйти? — спросила она, но её руки уже поднялись, пальцы скользнули по его груди, зацепились за лацканы пиджака. Это был формальный глупый вопрос, она искала его не для того, чтобы уйти.
— Ты не захочешь, — в его голосе была уверенность, которая заставила её сердце биться быстрее.
Он наклонился и поцеловал её. Грубо, требовательно, с языком и стучащими друг о друга зубами. Его руки скользнули под пиджак, сжали её бёдра, притягивая к себе. Она ответила на поцелуй, вцепившись в его плечи, чувствуя, как его пальцы впиваются в кожу, оставляя следы. Он оторвался от её губ, провёл зубами по её шее, и она выгнулась, чувствуя, как жар разливается по телу.
— Я хочу тебя, — сказал он, и его голос был низким, почти напоминая рычание. — Я хочу тебя здесь. На этом столе. Сейчас.
— Тогда почему ты ещё не сделал этого? — спросила она, и её голос был хриплым, с вызовом.
Он усмехнулся. Взял её за бёдра, поднял и посадил на стол. Бумаги разлетелись в стороны, и она почувствовала холод дерева через юбку. Он встал между её ног, его руки скользнули по её бёдрам, сжимая их и силой раздвигая. Он наклонился и поцеловал её в шею, оставляя влажные следы, и она чувствовала, как его зубы касаются кожи, а его дыхание обжигает.
Она вцепилась в его волосы, заставляя его поднять голову, и посмотрела в его глаза. В них было то же самое, что и в самолёте — жадность, голод, желание, которое не утихло за год.
— Ты не представляешь, сколько раз я представлял это, — сказал он. — Сколько раз я думал о том, как буду держать тебя, как буду входить в тебя, как ты будешь стонать моё имя.
— Тогда перестань говорить и начни делать, — сказала она, и её голос был твёрже, чем она чувствовала себя.
Он засмеялся — низко, гортанно — и его руки скользнули под её юбку, касаясь кожи, раздвигая уже увлажнённую кожу. Она закинула голову, чувствуя, как его пальцы скользят по её влажности, как они дразнят, давят, проникают внутрь. Она впилась ногтями в его плечи, чувствуя, как напряжение нарастает, как тело просит большего. Он наклонился к её уху и прошептал:
— Ты моя. Ты всегда была моей. Ты просто не знала этого.
Она не ответила. Вместо этого она потянула его за галстук, притягивая к себе, и поцеловала — глубоко, жадно, с той же страстью, которая горела в ней год. Его руки скользнули по её спине, расстёгивая пиджак, и она чувствовала, как ткань падает на пол, как его пальцы касаются её кожи, оставляя огненные следы.
Кабинет был тихим. Только их дыхание и стук сердец, звук его голоса, когда он шептал её имя — не Алиса, а то, которое она дала ему год назад. Даллас Таунсенд. Теперь он знал его. Теперь он знал её. И она знала, что он не отпустит её снова.