Страница 61 из 82
— Это действительно тяжелая и совершенно не подходящая мне ноша, — добавил я спокойно, глядя прямо в глаза Еруилтилэруему. — Но я уже пообещал альверцам помочь, так что продолжу это делать.
Улыбка настоятеля мгновенно застыла.
Король не дал повисшей паузе затянуться. Он тут же решительно перетянул фокус внимания на себя.
— Адмир, — начал монарх. — Ты амротец, однако сумел найти подход к альверскому божеству Элрику, которого непостижимым образом занесло на территорию иного государства. Кроме того, всем известно, что именно ты организовал динами на Жутких Болотах для нашего, аранского бога Сумэйльфиса. Раз уж ты сейчас находишься здесь… возможно ли, чтобы ты попросил у Налтасара такой же благодати для нескольких наших, аранских подданных?
Мы с настоятелем уставились на короля. Я даже моргнул пару раз, пытаясь переварить услышанное. Невероятная, кристально чистая наглость этого заявления повергла нас обоих в состояние глубочайшего шока.
— Ваше величество, это в высшей степени плохая идея, — первым отмер Еруилтилэруем. Его голос дрожал, выдавая неподдельный испуг, но всё же держался в рамках нужного тембра.
— Почему же? — король искренне не понимал причины такой реакции, либо делал вид, что не понимал. — Адмир мог хотя бы попробовать заговорить с ним. Даже отрицательный ответ тоже ответ.
Гаэлин, до этого державшийся тихо, с осуждением обратился к нему.
— Отец, прошу, не дави на нашего гостя, — тихо, но твёрдо произнёс принц, пытаясь заступиться за меня.
Король недовольно поджал губы, но всё же кивнул:
— Признаю, возможно, я перегнул палку. И всё же, Адмир, я был бы крайне рад получить ответ, если тебя это не затруднит.
Я тяжело вздохнул и потёр переносицу.
— Ваше величество, постарайтесь понять, — начал я объяснять, как ребёнку. — У богов есть личности. У каждого свой, зачастую очень непростой характер. Для меня подойти к Налтасару с подобной просьбой, это по сути то же самое, что подойти к абсолютно незнакомому эльфу на улице и потребовать у него ключи от дома. Это банально неуместно.
Настоятель с явным облегчением и благодарностью кивнул мне, а затем со снисхождением во взгляде посмотрел на своего правителя.
— Вы слишком требовательны, ваше величество, — произнёс он тоном, в котором присутствовал лёгкий упрёк. — Боги не ваши подчинённые. Они не государи других стран, чтобы отвечать на ваш зов и дипломатические инициативы. Боги — существа совершенно иного порядка, и с ними подобные политические методы попросту не работают.
Король сдался, раздражённо выдохнув:
— Альверцам выпала беспрецедентная удача. Они стали ближе к богам, получили благословение… Я лишь хочу того же для своего народа!
«Ага, как же, для народа», — хмыкнул я про себя. Всё было куда прозаичнее: король просто хотел возвыситься за мой счёт, укрепить свою политическую власть и престиж короны. И мне это совершенно не нравилось. Он с самых первых минут нашего знакомства пытался вести свои интриги. Он вообще способен общаться нормально? Что-то сомнительно.
— Я могу попытаться с ним заговорить, исключительно ради вас, — с неохотой произнёс я, — но ничего не могу обещать, вы должны это понимать.
— При всём моём уважении, вы позволяете себе недопустимое — настоятель гневно посмотрел на короля. — Я категорически против таких… инициатив. Ведь бог может рассердиться за подобную наглость.
— И это действительно так, — подтвердил я. — Такое вполне возможно, если побеспокоить не вовремя или с наглой просьбой.
— Хорошо, оставим эту тему, — окончательно отступил король, видимо, представив себе последствия божественного гнева в столице. Но скорее вернётся к этому вопросу позже, обдумав более изящную стратегию.
Гаэлин видимо решил разрядить обстановку. Он повернулся к Еруилтилэруему:
— Настоятель, помнится, вы упоминали, что хотели обсудить с мессией какие-то свои вопросы?
— Да… — Еруилтилэруем с благодарностью посмотрел на принца, а затем перевёл взгляд на меня, слегка замявшись. — Благодарю вас. Адмир… простите, но можем ли мы поговорить наедине?
— Нет, — отрезал король тоном, не терпящим возражений.
Еруилтилэруем покорно склонил голову. Делать нечего, он повернулся ко мне и виновато улыбнулся:
— Прошу прощения, Адмир, мои вопросы могут показаться вам глупыми. Но… не могли бы вы ответить: почему боги не всегда отвечают на зов?
Я удивлённо уставился на него. И это всё? Ради этого стоило так нервничать? Устраивать весь этот цирк с шествием, закрывать храм?
— Потому что на это может быть масса причин, — спокойно ответил я. — Банальное нежелание говорить. Или они могут быть заняты чем-то своим. Понимаете, богам совершенно не интересна мирская жизнь эльфов. Их существование, их суть завязаны только на одном — борьбе с демонами. Здесь, в динами, бог сидит не для того, чтобы слушать ваши пустые молитвы. Он выполняет роль стража, чтобы это место оставалось чистым и безопасным для живых. А эльфов боги пускают сюда лишь для того, чтобы те развивались, становились сильнее как защитники и тоже помогали им бороться с демонами.
Настоятель слушал меня, затаив дыхание.
— Благодарю вас за ответ, — произнёс он с искренним трепетом. — Значит ли это… что защитников боги слышат лучше?
— Ну разумеется. Боги знают защитников, они видят их борьбу с нечистью, — кивнул я.
— В таком случае, возможно ли, что на вас обратили внимание именно потому, что вы эффективнее всего боретесь с демонами?
Я почувствовал, как щёки слегка обожгло смущением.
— Ну… сейчас, наверное, да, — признался я, потирая затылок. — Но изначально боги обратили на меня внимание ещё раньше, в детстве. Я мог отличать добрых духов от злых. И те, светлые духи, в благодарность рассказали обо мне помощникам богов.
Глаза настоятеля загорелись. Этот ответ породил у него ещё больше вопросов, и он принялся задавать их один за другим. А я спокойно на всё отвечал, подробно разжёвывая. Меня опять не вовремя посетило то самое чувство, когда я брал в ладони лицо Онванара и понимал, что он полностью зависим от меня. В магической школе, когда я вёл дополнительные занятия, помогая с учёбой. Тогда студенты так же, как и сейчас король смотрели на меня не менее восхищенным взглядом, чем настоятель, а я втолковывал им истины, словно они малые дети. Непередаваемое ощущение власти, что каждое моё слово внемлют с такой внимательностью.