Страница 45 из 82
Алдаласар удивленно покачал головой, явно поражаясь моей способности сходиться с самыми невыносимыми личностями, но затем его лицо стало серьёзным.
— Но ради чего собирали комиссию? Неужели это как-то связано с тем демоном, что ты приносил?
Я подался вперед, сцепив пальцы в замок, и улыбка мгновенно стёрлась с моего лица.
— То, что мы вытащили из пойманного демона-многоножки… подтвердилось. Всё оказалось даже хуже, чем мы предполагали. Глубинный Демон из Найатиса действительно много лет плёл сложнейшую печать, готовя масштабную диверсию через свою агентурную сеть. Он намеревался в буквальном смысле перевернуть миры. Наложить такую структуру, которая опустила бы эти земли прямиком в ад.
Повисла тяжёлая тишина.
— Переворот слоёв реальности… — пробормотал Алдаласар, нахмурившись. — Значит, это действительно возможно. Не просто смерть. Для всех эльфов на Болотах это стало бы чистой, мучительной агонией. Скорее всего, если бы ритуал завершился, сама земля вернулась бы в Реальность вместе с телами. А вот наши души… души живых так бы и остались там, в Мире Мёртвых, запертые навечно.
Меня передернуло от его слов. Я вспомнил того повара-предателя из Алалмаитиса и его наркотические добавки, которые создавали ментальную грибницу, незаметно подчиняя солдат.
— Я очень надеюсь, что Ангруилет со своей дотошностью сможет выявить остатки этой агентурной сети глубинного демона, — тихо произнёс я. — Мы прошлись по верхам, но он обещал составить методичку для тотальной проверки аванпостов. Эти земли никогда не должны опуститься в Бездну.
— Я тоже на это надеюсь, — кивнул старик, и его руки слегка дрогнули.
— Онванар рассказал, что уже больше года никому не снились кошмары, — я слабо улыбнулся, чувствуя, как внутри всё равно скребётся тревога. — Влияние глубинного демона серьёзно ослабело.
Мне было приятно осознавать, что я приложил свою руку к таким серьёзным и масштабным изменениям на Жутких Болотах. И всё же Глубинный демон никуда не девался и оставалось надеяться, что он не придумает что-то новое. а ведь помимо него было много других угроз. Например тот, что находился под динами Эрлика. А сколько ещё того, чего я не знал? Жуткое всё же это место.
Мы закончили пересаживать очередную партию растений. Процесс выращивания големов, чьи азы я постигал всё это время, оказался невероятно долгим и сложным. Алдаласар использовал для этого специально выведенные дубы — найвайны, которые активно аккумулировали прану в своих корнях и стволах. Именно в них формировались чистые протодуши, которые старик затем извлекал и использовал как основу для своих совершенных клонов.
Алдаласар отряхнул руки от земли, тяжело поднялся с колен и как-то слишком внимательно посмотрел на меня. Первый голем, как обычно, застыл неподалёку безмолвной тенью.
— Адмир, — голос старика прозвучал непривычно глухо. — Мы уже испробовали разнообразные взаимодействия с протодушами растений. В том числе успешно расщепляли их на две части.
— Да, — кивнул я, поднимаясь следом. — И вы сами признали, что у меня это получается лучше.
Это было чистой правдой: из-за давней душевной травмы контроль самого Алдаласара над препраной был ослаблен, энергия в его руках дрожала, напоминая пушок, в то время как мой контроль был куда тоньше и позволял орудовать препранным «скальпелем» почти без погрешностей.
— Именно так, — старик сделал паузу, словно взвешивая каждое слово. — Эмоции тесно связаны с жизнью, не так ли? Духи, как мёртвые, их почти не испытывают. И чем душа плотнее, чем меньше в ней этого хаотичного эмоционального трепета, тем она менее чувствительна к боли и внешнему воздействию.
Я задумчиво кивнул. В этом была логика, ведь живая душа и правда тяжелее мёртвой, она застревала в этом мире. А вот мёртвая так и норовила провалиться как минимум в подпространство, буферный слой, куда её словно подталкивало, где большинство элементалей и обитало, балансируя в неком равновесии энергий. Но чем глубже, тем прана плотнее, она не становится «живой», но тяжёлые мёртвые души в ней тонут, падают в неё.
И всё же я не совсем понимал, к чему он клонит, начав этот разговор.
Алдаласар шагнул ближе, его глаза неотрывно следили за моим лицом.
— У меня к тебе личная просьба, Адмир. Расщепи мою душу, а вторую половину мы законсервируем.
Я замер, словно громом поражённый. Воздух вдруг показался слишком плотным, а мозг просто отказался воспринимать услышанное.
— Пойми, — поспешно продолжил дендромант, видя моё оцепенение. — Так я смогу хотя бы частично избавиться от своего проклятия. Ты ведь знаешь, как мне больно переносить живых эльфов рядом с собой — их души слишком сильно фонят, ударяя по моей травме. Если моя душа станет менее восприимчивой, я смогу нормально существовать.
Он уже поделился со мной подробнее о своей травме. Его душа претерпевала эрозию, это долгий мучительный процесс, который делал его мёртвым постепенно. Но если отсечь больную часть, то хоть душа и истончится, она останется живой. Он будет ощущать меньше эмоций, но с этим уйдёт и боль.
Но меня накрывало ледяным, липким ужасом от мыслей о подобном.
— Вы с ума сошли⁈ — наконец вырвалось у меня.
Делить душу живого эльфа? Это же немыслимая, запредельная боль, которую просто невозможно описать словами! Это не растение разрезать, это живое сознание! И никакой обезбол тут не справится от слова совсем, не удастся забыться во сне.
— Нет! Я ни за что на это не пойду! — я в панике отшатнулся от него. — Вспомните наши эксперименты! Даже у меня случаются промашки. Мы теряли от пятнадцати до девяноста процентов массы протодуши, а иногда они просто необратимо рассеивались! Если я ошибусь, я просто уничтожу часть вашей души! Или убью вас на месте! Я никогда не возьму на себя такой чудовищный риск!
Я тяжело дышал. Мало того, что это верная смерть или безумие, так ещё и любое подобное взаимодействие с душами эльфов тягчайшее преступление, строжайше карающееся законом! Я готов был зайти далеко в своих исследованиях, но не стать мясником для собственного наставника.
Алдаласар смотрел на меня несколько секунд, а затем его губы дрогнули в кривой усмешке.
— Успокойся, мальчик. Я просто пошутил.
Но я видел по его глазам, что это не было шуткой. Это был крик отчаяния эльфа, загнанного в угол собственной непрекращающейся болью. Он действительно всё продумал и был готов рискнуть собой ради призрачного шанса на нормальную жизнь.