Страница 29 из 82
Я говорил от чистого сердца, стараясь передать всю свою горечь от ситуации.
— Кто ты и почему лишил меня друга?
— Мы никогда не были друзьями, — сказал он, оттолкнув меня. Тут же вывернулся и отошёл, а потом вздрогнул от хлопка двери, которую я закрыл.
— Ты не сбежишь отсюда, и не надейся, — хмыкнул я. — Не друзья? То есть, ты врал мне с этого самого дня?
— Я никогда тебе не врал! — запаниковал он. — Я…. я…
Он отвернулся и потёр лоб, попутно скрестив руки на груди.
— Я тогда не понимал до конца, какая пропасть между нами. Признайся уже, ты всегда жалел меня. Общался только из вежливости. Не пойми неправильно, я благодарен тебе за это. Но… это слишком затянулось, и уже даже не смешно.
И вот как разговаривать с этим идиотом? Пресветлый Кореллон! За что мне это?
— С чего ты взял эту чушь?
— Это всегда было правдой, все это понимали.
— Кто все, Элли? Кто все? Мы не все! Мы были друзьями с того самого дня.
— Все, кроме меня. Я так привык, что вокруг всегда только обычные ребята…
— Почему ты упорно считаешь себя серым и не примечательным? Ты ведь смог заинтересовать меня…
— Это лишь вежливость, — он покачал головой и посмотрел на меня с сожалением. — Ты слишком добрый и открытый. Ты всегда всем помогал. Но больше не нужно притворятся, пожалуйста, это излишне. Я правда благодарен за всё, что ты делаешь для меня. Но не хочу и дальше утруждать тебя. Клянусь, это последняя просьба.
— Которую я исполняю. Посмотри на себя тогда, — я махнул в сторону на его проекцию. — Мы сидим рядом и улыбаемся, смеемся, веселимся. Я очень скучаю по прежнему тебе. Ты не серость, Элли. Как минимум не в моих глазах, потому что ты смог заинтересовать меня. Стать мне другом.
Он горько усмехнулся и покачал головой.
— Почему ты не веришь? Что я должен сделать? — меня это начинало злить.
— Ты… — он отвернулся, я видел при этом на его лице стыд. — Я давно это заметил. Ты никогда не прикасался ко мне как к Арлейну. Или Этриану. Да даже Мэйну или Фисларону. И не давал вторгаться в своё личное пространство. Ты всегда ограничивал меня, не подпускал слишком близко, между нами всегда существовала чёткая граница. Это и неудивительно. Кто ты, и кто я. Гений, принц, мессия… Подобным мне места нет рядом…
Я замер в недоумении, пытаясь понять, о чём он говорил.
— О чём ты вообще? Когда это я не подпускал тебя? Какая граница?
Эллиндет покачал головой с сожалением.
— Отрицаешь очевидное, Адмир? Не стоит.
— Я правда не понимаю. Покажешь?
Он слегка кивнул. Тогда я подошёл к нему и взял за локоть. Ландшафт превратился в туман и развеялся. Мы парили над огромным пространством комнат — его библиотеки. Я подсказал, что нужно сделать, подумать, и нас потянуло к нужной комнате.
Это был тот день, когда я вернулся из столицы после судебного разбирательства. Точнее, после того, как Тайритрон буквально спас меня.
Я шёл по улице, бледный, напуганный, озирался по сторонам так, будто отовсюду ожидал нападения. Неужели я и правда тогда выглядел так? Подобное открытие меня озадачило.
Рядом находились Арлейн, Мэйн и Этриан. Но что бросалось в глаза, я держал Энгван за локоть так, будто боялся заблудиться в незнакомом месте, искал защиты.
Вообще не помню такого! Но так это видел Элли.
Ко мне уже подбежал образ Эллиндета. Он подхватил меня, крепко спеленав по рукам и приподнял над землёй.
— Я так и знал, что всё обойдётся, — радостно сказал он, отпустив меня. Но тут же положил ладони мне на щёки и слегка потянул их. — Как же я рад снова видеть твою милую мордашку! Жизнь в Элраднатисе стала совсем унылой без тебя и твоих друзей.
Он повернулся и хлопнул меня по спине, после чего обнял за плечи и поволок к входу на территорию части. При этом я увидел, как мой образ жалобно посмотрел на друзей, будто ища поддержки. Элли это заметил, но продолжил придерживать меня за плечи.
— Тогда я первый раз обратил на это внимание, — сказал настоящий Элли, стоящий рядом со мной. — Ты никогда не обнимал меня, не держал за руку, вообще почти не прикасался. Но улыбался, да. Вежливо, как и полагается принцу.
Честно, я никогда не вёл учёт, к кому и сколько прикасался. Слова Эллиндета поставили меня в тупик. По ощущениям я не мог сказать, что когда-то испытывал к нему отторжение, избегал прикосновений.
Тактильность очень важна в эльфийской культуре. Если вы друзья и родственники, то не важно, какого пола, постоянные прикосновения и смахивания несуществующей пыли просто обязательны. Это показатель вашей близости — допуск в личное пространство. И если вы не прикасаетесь к кому-то, держите дистанцию, то это яркий маркер отчуждённости, что вы друг другу посторонние. Да даже взаимные заплетения косичек часть этой культуры. Потому я постоянно ухаживал за волосами Онванара перед сном — часть иллюзии, что мы близкие эльфы.
И тут внутри меня ухнуло. Я ведь пару раз просил Элли не трогать мои волосы! Потому что ходил с распущенными со школы, когда Этриан внушил мне, что именно так мне идёт больше всего. Тогда я просто не хотел менять причёску, портить её, не более того. Я вообще не задумывался в тот момент об этом! Да даже Арлейн это знал и не трогал мои волосы!
— Это лишь недопонимание! — воскликнул я, схватившись за голову. Пальцы утонули в прядях, я вытянул одну вперёд и уставился на неё. — Мне просто нравятся распущенные, я не хочу косичек, потому просил тебя не трогать. Скажи, ты тогда решил, что я испытываю к тебе отвращение? Не подпускаю слишком близко? Из-за этого? Ты мог их просто расчесать, если так хотелось ощущения близости!
— И как бы я это понял? Ты никогда не трогал мои волосы, а твои… Расчесывал только Этриан. Либо ты сам.
— Да потому что Этриан мой слуга! Он моя домохозяйка! У нас контракт, я ему деньги плачу вообще-то за это!
— Но, — Элли смутился, — я думал, у него контракт ментора… учителя…
— Там длинный список, — закатил я глаза. — Он и компаньон, и учитель, и слуга. Он вещи мои стирает. Ну и расчёсывает иногда. Элли, — я подошёл к нему и взял за запястья, заставляя таким образом перестать скрещивать руки на груди, — ты сам придумал это отторжение, а потом намеренно подтверждал свою мысль вместо того, чтобы спросить напрямую. Ты мне всегда нравился, правда, а после суда я долго был сам не свой. И именно в это время ты надумал вести свои проверки, в самое неподходящее время.
Я крепко обнял его, и ощутил робкие объятия в ответ.