Страница 75 из 77
ЭПИЛОГ
Кассия
Дамиан и отец долго не возвращались. Сначала я слышала приглушённые голоса с улицы. Потом наступила тишина, которая тянулась бесконечно. Отец повёл его в свою святую святых, туда, где он проводил свои магические ритуалы, намереваясь вывести Дамиана каким-то образом на чистую воду. Я не знала, что там происходит, но сердце бешено колотилось и я ходила по комнате из угла в угол, считая минуты.
А закончились их переговоры тем, что вечером, когда я уже устала ждать и начала представлять самые страшные сценарии, дверь в мою комнату распахнулась. На пороге стоял Дамиан, еле держащийся на ногах. Первое мгновение я решила, что что-то случилось, что они поубивали друг друга. Бросилась к нему, готовая осматривать раны, звать на помощь. А он… он просто был сильно пьян.
Заулыбался мне, обнял и завалился на кровать, не в силах даже разуться.
— Птичка, — пробурчал он себе под нос, — Я всё уладил.
Уладил он… А отца так вообще занесли в дом слуги, потому что он не мог идти самостоятельно. Такое количество выпитого разве не гораздо опаснее для сердца, чем мои новости?
Но хотя бы утром они получили заслуженное наказание в виде дикой головной боли, которая заставила обоих мужчин жаловаться на жизнь и клясться, что больше никогда не будут пить.
Но, на удивление, после совместного распития отец действительно примирился. Я никогда не понимала, как это работает у мужчин, но работает! Какая-то магия взаимного уважения, рождённая в алкогольном угаре.
— Кассия, — сказал папа, когда мы были одни в его кабинете, — Бывает так, что чувства проходят. Люди меняются. Жизнь идёт своим чередом. Я просто хочу, чтобы ты знала…
— Отец…
— Сейчас ты не хочешь ничего об этом слышать, — он смотрел на меня, и я видела, как он волнуется, — но если так произойдёт… Если ты почувствуешь себя несчастной, если тебе понадобится помощь, если ты захочешь уйти… То сообщи мне. Я приеду и заберу тебя.
— Наш брак нерушим… — мне было страшно об этом думать. Я боялась заглядывать далеко и представлять самое плохое. Я не хотела притягивать своими мыслями эти события. Богиня дала нам своё благословение. Какие могут быть сомнения?! А что будет дальше, никому неведомо, кроме неё.
— Знаю, дочка, — он взял меня за руку, — Но пообещай мне, что напишешь, если потребуется моя помощь. Что бы ни случилось.
— Обещаю, — я поцеловала его в щёку, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. Я готова была пообещать ему всё, что угодно, если ему так будет спокойно.
Перед отъездом мы сыграли скромную свадьбу в тёмном храме на территории особняка Монтре, в том самом, где и происходило скрепление нашего первого союза. Перед богами мы и так были уже мужем и женой, но Дамиан хотел ввести меня в свой род, провести церемонию по тёмным обрядам. Он говорил, что я должна быть не просто его женой, а частью его крови, его наследия, его тьмы.
А после мы оповестили Особый Совет о своём браке, а те передали в свою очередь королю, что его воля выполнена. Но я не была уверена, что король воспримет всё правильно, а не сочтёт за насмешку. Он приказал Дамиану жениться, чтобы продолжить род. А он женился на мне. На светлой.
Так и вышло. Перед отъездом в Оршань нас вызвали к королю. Он хмуро встретил нас, сидя на троне, и я чувствовала, как его взгляд прожигает меня насквозь.
— Разве я не наказал вам, лорд Монтре, — проговорил он медленно, с нажимом, — чтобы вы озаботились продолжением рода тёмных драконов? Разве я не требовал от вас найти достойную жену, которая сможет подарить вам наследников?
— Всё так, Ваше Величество, — Дамиан склонил голову, а я и вовсе стояла рядом, еле дыша, чувствуя, как внутри закипает страх.
— Тогда почему у тебя вдруг оказалась светлая жена, которая не в состоянии этому способствовать? Которая не может родить тебе наследников с тёмной кровью?
— Вы ошибаетесь… — я замерла, боясь как бы Дамиан не был резок с самим королем, — Ваше Величество, леди Монтре хоть и светлая, но способна на многое.
— Я расторгаю ваш союз! — пророкотал король.
— Боюсь, не выйдет, Ваше Величество…
— Ты смеешь перечить мне? — король прищурился, и в его глазах мелькнула опасная искра.
— Не я, — Дамиан закатал рукав, демонстрируя метку благословения, которая светилась тёплым, серебристым светом, — Наш союз благословили силы. Богиня лично скрепила наш брак. И даже ваша воля не может разрушить то, что создано ею.
Я боялась представить, что было бы, если бы этого благословения не было. Нам трудно было убедить моего отца, а тут король, считающий, что над его волей надругались. Но метка на руке Дамиана говорила сама за себя.
После этого нас оставили в покое. Ну, почти оставили…
Король, хоть и смягчился после благословения Богини, всё же не стал полностью отменять своё наказание. Он посчитал, что Монтре слишком легко отделался, и многие в Совете были бы недовольны, если бы он просто так отпустил тёмного мага, пусть даже и благословлённого свыше. Так что мы всё равно отправились в Оршань.
Нас ждало поместье в глуши, старое, запущенное, с облупившейся краской и заросшим садом. Парочку соседей, прилегающий совсем маленький городок, где все знали всех, и светлый храм, который стоял на холме и, казалось, ждал, когда кто-то вернёт ему жизнь.
Первые месяцы мы проводили в постели и на моих тренировках. Жаркие ночи, нескромные дни, мы наслаждались близостью и временем, дарованным нам судьбой.
Дамиан занимался улучшением дома. А потом взялся и за городок вместе с лордом Лукасом, местным управляющим, который сначала относился к тёмному магу с подозрением, но потом проникся его идеями и даже стал помогать. Они к тому же отыскали какой-то старый магический источник. В общем, дела у них были. И я нашла себе занятие.
А я хотела отплатить Богине за её благословение и занялась восстановлением храма.
Жрец Рэм Курган был молод, ему не было и тридцати. Светлые волосы, голубые глаза, искренняя улыбка и неподдельное желание помогать ближним. Он почему-то решил, что я несчастлива со своим мужем и что я несу эту ношу на своих плечах. Он вдруг стал сверх меры окружать меня заботой, предлагать помощь, советовать, как «найти свой путь» и «освободиться от оков». На все мои попытки донести, что это не так и я люблю своего мужа, он не реагировал. А лишь сильнее вознамерился «спасти» меня.