Страница 5 из 409
1. Слишком много тел
– Не невидимым, а незамеченным, Ватсон. Вы не знали, на что обращать внимание, и упустили все существенное. Я никак не могу внушить вам, какое значение могут иметь рукав, ноготь на большом пальце или шнурки от ботинок.
Шерлок Холмс
Можно только догадываться, что почерпнул бы великий детектив Шерлок Холмс из частных бесед с Тедом Банди или из поисков убийцы с Грин-Ривер, которого Тед Банди называл Риверменом, в густых влажных зарослях сельского округа Кинг и в шумных стриптиз-клубах Сиэтла, в районе красных фонарей Си-Так. Но Холмс и его секретарь, доктор Ватсон, были вымышленными персонажами, и любой сотрудник правоохранительных органов, занимающийся реальными преступлениями, знает, что настоящие дела не разрешаются так гладко, как в конце рассказа о великом сыщике. Расследование убийств на Грин-Ривер, начатое в 1982 году, продолжалось до 2003 года, когда Гэри Леон Риджуэй, арестованный за четыре серийных убийства, признался в сорока восьми из них. Ключи к установлению личности убийцы годами хранились в киберпространстве в виде списков имен, отчетов о контактах и информационных бюллетеней. Мы знаем, что где-то среди сотен тысяч зацепок, на сотнях миль майларовой ленты, нас ждет имя убийцы с Грин-Ривер и все улики, которые позволят предъявить ему обвинение. У меня были кое-какие предположения относительно личности убийцы, но я позволил компьютеру собрать информацию для обоснования моей версии – поспешное обвинение может свести на нет многие годы следственной работы. Тед Банди и его ребята из блока смертников в Старке, штат Флорида, рассказали мне о том, как мыслят серийные убийцы и что может побудить их раскрыть свои секреты. Дело это долгое и требует времени и терпения, если только вы не поймали их с кровью жертв на руках.
Я узнал, что для задержания подозреваемого необходимо правильно выстроить фазы расследования, загнать преступника в угол и провести допрос так, чтобы завоевать его доверие. Но сначала вы должны разрушить барьеры в вашем собственном отделе, среди ваших коллег и в командной структуре, которая обычно отрицает само существование серийного убийцы как такового и все связанные с этим проблемы.
Со мной говорил Тед Банди.
– Я только что сказал, что голову той девушки, Хокинс, отрезали, отнесли на расстояние примерно двадцать – сорок пять метров и закопали в десяти метрах к западу от дороги, на каменистом склоне холма. Вы слышали, что я сказал?
Слышал ли я? Я был потрясен! Скрипучий металлический складной стул, на котором я сидел, внезапно съежился; я почувствовал, что едва помещаюсь на нем. Тюремные стены вокруг меня сомкнулись, и теперь на них танцевали окровавленные призраки убитых студенток колледжа и молодых девушек, вырванных из жизни в расцвете юной красоты. Моей первой реакцией на только что услышанное ужасающее признание было легкое оцепенение. Печально известный Тед Банди, мой личный заклятый враг, впервые признался в убийстве от своего имени. Когда эти слова слетели с его губ, мои мысли ухнули в глубокую темную воронку времени. Детали, факты, материалы пятнадцатилетнего расследования деятельности Теда и моей охоты на него, все, что так прочно запечатлелось в памяти, начало отпадать, как маленькие кусочки кальциевого осадка от стен пещеры. Осознать это было почти невозможно. Пятнадцать лет я искал недостающие фрагменты этой головоломки, и вот в январе 1989 года сам Тед почти случайно признался в убийствах, которые приписала ему наша компьютерная программа. Мы находились в тюремной комнате для допросов, и я вцепился в сиденье стула, ожидая конкретных фактов, касающихся убийств, увечий, обезглавливаний, случаев некрофилии и захоронений, не обнаруженных нами в районе Иссакуа задолго до того, как кто-либо узнал о существовании Теда Банди. Теперь мы с Банди сидели лицом к лицу в камере тюрьмы строгого режима во Флориде. Я стал расспрашивать его о деталях, и воспоминания вернулись сами собой.
Я помню тот день, когда имя Теда впервые вошло в мою жизнь – я тогда и представить не мог, сколько лет потрачу, выслеживая человека с этим именем, и сколько жертв свяжут в конечном итоге с тем, кто носит это имя. Но тогда, в тесной камере блока смертников, тот давний день вернулся ко мне.
Озеро
Для многих мужчин и женщин студенческого возраста, живущих в самом Сиэтле и его окрестностях, озеро Саммамиш – место почти культовое. В воскресенье 14 июля 1974 года здесь было особенно многолюдно, поскольку несколько крупных компаний, включая «Ренье бир» и «Локхид шип'ярдс», устроили пикники для своих сотрудников. Провести день в парке приехало 50 000 человек. В этой непринужденной фривольной атмосфере при тридцатиградусной жаре кто бы обратил внимание на появление еще одного автомобиля «Фольксваген-жук»? Кто бы испугался сидящего за его рулем симпатичного улыбающегося блондина?
Во всяком случае, не Дженис Отт, которая отправилась на озеро позагорать на своем желтом десятискоростном велосипеде «Тайгер». Дженис была симпатичной молодой женщиной: изящной и стройной, ростом около 152 см, с длинными светлыми волосами, спускавшимися почти до середины спины. Оделась она соответственно: короткие джинсовые шорты и такая же короткая рубашка. И то и другое Дженис сняла, как только добралась до песчаного пляжа, и, оставшись в черном бикини, растянулась на полотенце, которое привезла в синем нейлоновом рюкзаке.
Дженис грелась на солнышке, не подозревая об ожидающей ее участи и об опасности, исходившей от, казалось бы, вполне обыкновенного парня.
В это время в другой части парка светловолосый двадцатипятилетний мужчина, ростом около 178 см, среднего телосложения, с поддерживающей бежевой повязкой на левой руке подошел к Мэри Осмер на лужайке возле эстрады, где пивоварня «Ренье» устраивала спонсорские забеги.
Люди, которые видели его позже в тот же день, описывали молодого человека как симпатичного, типичного американца – в синих джинсах и белой футболке.
Незнакомец спросил Мэри, на которой было очень короткое платье с открытой спиной, не могла бы она помочь ему погрузить в машину парусную лодку. Она легко согласилась. Он поинтересовался, чем она занимается, и Мэри ответила, что ждет мужа и родителей. Тогда незнакомец быстро сменил тему.
Пока они шли к парковке, он трижды останавливался, трогая левую руку, делая вид, будто ему больно. Сказал, что повредил ее, играя в ракетбол. Пытаясь поддержать разговор, он спросил, играет ли сама Мэри в эту игру. Не дождавшись ответа, уточнил, где она живет.
– В Белвью, – ответила Мэри. – А работаю в «Боинге».