Страница 356 из 409
Одним из самых дерзких маневров Риджуэя стало возвращение к одному из мест захоронения. Он выкопал останки Дениз Буш и Ширли Шерил, увез их в пригород Портленда – Тигард – и оставил там. Позже тела были обнаружены в 1985 году. Это был крайне рискованный шаг, но Риджуэй хотел убедить следствие, что убийца переместился на юг. Уловка сработала: следователи действительно отправились в Орегон, проверяя версию о «миграции» убийцы. Чтобы не оставить следов, он оплатил всю поездку наличными.
Риджуэй в детстве подвергался насилию
Уже почти стало общим местом, что тревожные особенности поведения многих будущих серийных убийц проявляются еще в юности. Это может быть ранняя одержимость огнем, импульсивность, жестокость в играх, трудности в учебе. Риджуэй, по материалам обвинения, полностью вписывался в этот узор: он был замкнутым ребенком, учился с трудом, тянулся к поджогам, а однажды задушил кошку.
Отдельную роль в его развитии сыграли отношения с матерью. Он говорил о ней с резким смешением чувств – стыда, раздражения, притяжения и унижения. Риджуэй долго, почти до подросткового возраста, страдал ночным недержанием, и во время таких эпизодов мать ухаживала за ним порой слишком прямолинейно и строго. По его словам, они оставили яркие, неловкие воспоминания, а смесь зависимости и стыда легла в основу его первых фантазий, в которых он стремился почувствовать контроль и силу – того, чего, как ему казалось, не хватало в реальности.
Эти неоформленные эмоции постепенно переходили в агрессию. Он признавался, что подростком мог воображать сцены мести матери – не продуманные планы, а вспышки, которые он называл «мимолетными порывами». «Думал о том, чтобы ударить ее в грудь… может быть, порезать лицо», – говорил он следователям, а позднее пытался преуменьшить сказанное: «Просто прихоть – взять нож и порезать, но не до смерти».
Параллельно у Риджуэя формировалась другая опасная привычка – следить за людьми. Он вспоминал, что еще в начальной школе мог идти за сверстницами по улицам, будто проверяя границы их пространства. В средней школе он, в состоянии возбуждения, уже преследовал незнакомых девушек, идя по противоположной стороне дороги и отмечая, где они живут. Сам он объяснял это как раннее проявление одержимости контролем.
Он также рассказывал о случае в конце 1960-х, когда, подвозив девушку, внезапно стал требовать от нее близости. Девушка сумела уйти, а он называл этот эпизод примером своей ранней неспособности владеть собой.
Самым тревожным его признанием стала история о нападении на младшего школьника – эпизод, который долго считали преувеличением, пока спустя десятилетия детективы не разыскали взрослого мужчину, полностью подтвердившего случившееся. Для меня эта история – показательный пример ранней жестокости Риджуэя: в ней уже проявлялись нарциссичность, эгоцентризм и стремление экспериментировать с насилием.
Мужчина вспоминал, что ему было шесть лет: он играл в лесополосе у школы, когда к нему подошел подросток, предложил поиграть и затем внезапно ранил его ножом. Ребенку удалось убежать, а нападавший скрылся. Сам Риджуэй позже говорил полиции лишь: «Он заплакал и убежал», – и в его рассказе поражало равнодушие к последствиям. Он даже утверждал, что это было «совпадением», добавив: «Наверное, просто оказался в нужном месте в нужное время».
Когда детективы нашли пострадавшего, тот без колебаний описал тот день. Он говорил, что играл рядом со школой, в ковбойской шляпе, сапогах и с игрушечными револьверами за поясом. По его словам, к нему подошел подросток лет пятнадцати, сначала дружелюбно спросил, не хочет ли он «построить форт», и мальчик согласился. Уже в лесу старший неожиданно сказал: «Знаешь, бывают люди, которые любят причинять вред таким маленьким мальчикам, как ты», – и без предупреждения ударил его ножом в бок.
«Я спросил: зачем он это сделал? Я был ребенком… слишком много смотрел ковбойских фильмов», – вспоминал мужчина. Он помнил свою растерянность и то, что подросток стоял с ножом и улыбался. Затем тот спокойно вытер лезвие о его плечо, сложил нож и сказал: «Я всегда хотел узнать, каково это – ранить кого-то». После этого он развернулся и ушел вниз по склону, смеясь.
Упорное возвращение к насилию
Что бы ни думала общественность о деле Грин-Ривер, убийства не прекратились ни в 1985-м, ни в 1986-м. На самом деле они продолжались с перерывами еще пятнадцать лет. Сам Риджуэй позже признавался, что хотя и «сбавил темп», он не переставал убивать вплоть до ареста в 2001 году. Он говорил об этом почти равнодушно: мол, был «на полпути к отставке», работал уже «как любитель». Тем не менее, он сказал: «Я как будто вернулся и начал все сначала… но уже не был хорошо смазанной машиной. Я… заржавел».
Признание Гэри Риджуэя
Когда Риджуэй наконец предстал перед судом, он подробно рассказал обо всех сорока восьми эпизодах, в которых его обвиняло государство, и раскрыл детали своего образа жизни. Многие его слова лишь подтверждали то, что следователи слышали от других серийных убийц, включая Банди, но некоторые признания все равно звучали по-разному поразительно.
«В большинстве случаев, когда я убивал этих женщин, я не знал их имен, – говорил он. – Чаще всего убивал при первой встрече. Я плохо запоминаю лица. Я убил так много женщин, что мне трудно их всех вспомнить». Он перечислял места почти механически: «Я убил всех в округе Кинг. Большинство – у себя дома на Милитари-роуд, многих – в грузовике недалеко от того места, где подобрал. Некоторых – прямо на улице. Я оставлял тело там, где его потом находили».
О мотивах он тоже говорил предельно прямо: «Я хотел убить как можно больше женщин, которых считал проститутками. Я ненавижу большинство проституток и не хотел платить им за секс». Он подчеркивал, что считал их легкими целями: «Их можно подцепить так, чтобы никто не заметил. О них не сразу заявят в полицию, а иногда не заявят вообще. Я думал, что смогу убивать столько, сколько захочу, и меня не поймают».
Отдельно он описывал, как обращался с телами: «Я забирал украшения и одежду, чтобы убрать улики и затруднить опознание. Большинство тел я складывал в группы – “пучки”. Так я вел счет. Мне нравилось проезжать мимо “пучков” и думать о женщинах, которых я туда спрятал». Он объяснял, что помечал каждый «пучок» ориентиром: деревом, поворотом дороги, камнем. «Иногда я убивал и бросал женщину, собираясь начать новый “пучок”, но не возвращался, если думал, что меня могут застукать».
Гэри Риджуэй, серийный убийца