Страница 30 из 409
2. Подразделение скверных дел в погоне за убийцей
Убийца особого рода
Семь месяцев убийств, одно за другим, каждое – невидимое, не поднявшее ни малейшей ряби на поверхности воды, не оставившее ни следа. Эта серия событий показывала, что убийца по имени Тед обладал всеми качествами, необходимыми для того, чтобы долго оставаться незамеченным. Его метод казался безупречным, почти научным, оставлявшим незадачливым преследователям из полицейской оперативной группы лишь слабенькие зацепки.
Мы не знали, что в этот период Банди почти ежедневно отрабатывал свои способы подхода к жертвам. Он возвращался на места преступлений и уничтожал улики, которые могли связать его с убитыми. Более того, он жадно читал детективные журналы и книги, получая ценную информацию о методах работы полиции. Кроме того, он прекрасно знал, как проводит расследования полиция округа Кинг, потому что в начале 1970-х изучал дела об изнасилованиях для Комиссии по преступности округа Кинг, что позволило ему ознакомиться с реальными материалами расследований. Он тщательно изучал эту информацию и принимал меры, чтобы скрыть свои убийственные наклонности и жестокий нрав от окружающих.
Мы не знали, кто наш «Тед», где он живет и что движет им в его нападениях на женщин. Нам оставалось только идти по немногим возможным следам, даже если они заводили в тупик. Те скудные данные, которыми мы располагали, стали нашим делом – и на плечи детективов округа Кинг легла тяжелейшая ответственность.
Места, где жертв видели в последний раз, и два места, где были обнаружены несколько тел, – вот и все, что осталось от следа неуловимого убийцы. Едва заметная цепочка возможных улик вела на восток. На самих местах преступлений не было видимых следов. Но свидетели в районе озера Сэм и Элленсбурга дали ценные показания, которые помогли составить портрет молодого человека, называвшего себя Тедом.
По итогам наших поисков в Иссакуа и на горе Тейлор, а также продолжающегося расследования похищений, совершенных Тедом у озера Сэм, мне и Роджеру Данну поручили вести дела об исчезновении Отт и Насланд. Мы взялись за эти расследования, хотя и понимали, что ухватиться практически не за что. Мы держали эти дела в активной разбработке, надеясь, что где-то, как-то найдем факты, связывающие Дженис Отт, Дениз Насланд, загадочного Теда и страшные места, где были обнаружены останки девушек.
Все это дело со временем обрело ореол легенды. Но правда оказалась куда более жуткой, чем ее изображали.
Газеты писали, что Тед Банди вошел в нашу жизнь тем ясным летним воскресеньем, 14 июля 1974 года, когда Дженис Отт и Дениз Насланд исчезли из парка у озера Саммамиш. Для меня и Роджера все началось во вторник, 16 июля, – когда шеф полиции Иссакуа и его детектив, с растерянными лицами, пришли в наш отдел по расследованию убийств и ограблений полиции округа Кинг. Они рассказали о двух пропавших женщинах, исчезнувших в один день и в одном парке, и попросили нас взять дело: у них не хватало людей и ресурсов, чтобы справиться с лавиной поступающей информации. Расследование оказалось слишком масштабным для небольшого городского отдела.
Сначала казалось, что передача дела «большим шишкам» из округа сулит быстрый успех. Примерно то же чувство возникает, когда вызываешь ФБР: поначалу веришь, что пришли эксперты, мастера распутывать самые сложные преступления, но вскоре понимаешь – обещания, рукопожатия, передача дел из рук в руки ничего не гарантируют. Серийный убийца по-прежнему на свободе.
Детективы из Иссакуа все еще надеялись, что Отт и Насланд найдутся живыми – веселящимися где-нибудь с симпатичным парнем в гипсе. Но для серьезного расследования требовалась организованная и опытная команда.
Проблема в том, что полиция Иссакуа считала: власти округа Кинг бросят все силы – четыреста сотрудников – на поиски и быстро закроют дело. Но с самого начала в нашем подходе крылась ошибка. Мы действовали так, будто расследуем лишь два исчезновения, начиная с 14 июля 1974 года. На деле убийца опережал нас минимум на семь месяцев – он уже похищал студенток из университетов региона с января. Расследования тех дел шли в других юрисдикциях, и наши материалы вскоре начали дублировать их данные.
Если бы мы сразу объединили сведения, то могли бы составить детальный портрет убийцы – его методы, тип жертв, маршруты, способы избавления от тел. Но мы даже не знали, сколько похожих дел ведется в других местах. Как и во множестве случаев с серийными убийцами, каждый отдел считал, что первое тело на его территории – это первое убийство. В девяти случаях из десяти это неверно, но полицейские продолжают исходить из этой предпосылки.
Лишь когда мы осознали масштабы сети, раскинутой Тедом, стало ясно: нужно искать схожие исчезновения повсюду. В 1974 году это было нелегко – полицейские управления редко обменивались данными. До дел Отт и Насланд мы даже не обсуждали с полицией Сиэтла их расследования исчезновений Хокинс и Хили. Параллели стали очевидны лишь после находки массовых захоронений.
Через несколько дней после обнаружения второго места и распространения описания подозреваемого сотни полицейских по всему штату Вашингтон искали человека, подходящего под приметы Теда. Но стратегия оставалась прежней: каждое дело поручалось одному детективу, и обмена данными не существовало. Дело Отт досталось Роджеру Данну, Насланд – мне. Формально – «дело Насланд – дело Кеппела».
Тем временем загадочный похититель молодых женщин уже завладел воображением жителей штата. Сиэтл был потрясен. С 15 июля и еще два месяца СМИ только подливали масла в огонь: поток сообщений и звонков обрушился на нас лавиной. До двухсот звонков в день о «Теде с озера Сэм» – слишком много даже для опытного следователя, не говоря уже о новичке, пришедшем в отдел всего неделю назад. Стопка бумаг росла с каждым часом. Отставание стало таким, что если бы сама Дениз Насланд позвонила и сказала, что с ней все в порядке, мы нашли бы ее сообщение лишь через неделю.
Мы не знали, с чего начать. Из-за потока ложных сигналов ценные сведения тонули в шуме. Одни уверяли, что видели Насланд в поезде в Сакраменто, другие – на автобусной остановке в Сиэтле. Проверить все было невозможно. Теперь, зная правду о найденных останках, ясно: ни одно из тех сообщений не было реальным – лишь плодом воображения встревоженной публики.