Страница 211 из 409
11. «Некоторые убийства – это нормально!»
Возможно, однажды и Гэри Риджуэй, «Парень с Грин-Ривер», напишет мне – как когда-то Тед Банди. Напишет, потому что захочет поговорить о своих преступлениях. Он будет искать собеседника, который «понимает», перед кем можно похвастаться, кем – как ему кажется – можно манипулировать своими историями, кто согласится слушать жалобы и стенания, сочащиеся из его расколотой личности. А может быть, его будет раздражать, что следствие не уловило главный смысл его убийств. Даже серийным убийцам нужно рассказать свою «правду» – пусть та, по сути, лишь очередной обман.
Может быть, он выберет меня потому, что знает: я выслушаю и помогу изложить всю историю. Знает и то, что Тед Банди когда-то научил меня, как это делается.
Банди помог мне переписать книгу о допросах убийц – сделать ее точнее, ближе к сущности серийного преступника. За четыре года писем, звонков и тюремных встреч, под предлогом помощи в расследовании Грин-Ривер, он позволил мне заглянуть в сознание убийцы. Он показал, как разговаривать с человеком, который годами ускользал от полиции, но теперь, возможно, готов заговорить. Такой процесс не похож ни на один другой допрос.
Допрос серийного убийцы
Допрос подозреваемого в серии убийств мало похож на разговор с человеком, совершившим «обычное» убийство. Большинство привычных техник здесь просто не работают. Нет ни учебников, ни руководств, ни опробованных методик, которые позволили бы пройти сквозь психологические мины такого собеседника – мины, готовые взорваться в любой момент и похоронить надежду на признание.
Я знаю немало детективов, мастерски владеющих допросом, но лишь единицы оттачивали навыки на серийном убийце. Если улики не безусловны или преступника не поймали на месте, следствию почти всегда нужно признание, чтобы закрыть серию. Часто убийца – единственный живой свидетель, и добиться его сотрудничества критически важно.
Банди говорил, что лучший подход – завоевать доверие, дать понять, что ты «понимаешь», через что он прошел.
Опыт показывает: убийцы условно делятся на два типа. Первый – те, кто сознается, когда улики слишком убедительны и им нужно подтвердить готовность сотрудничать. Второй – те, кто не признается даже тогда, когда вещественные доказательства буквально подсовывают под нос. Именно они труднее всего поддаются. Такие преступники знают – как знали и Банди, и Ривермен, – что без их помощи вы не найдете тела, оружие, машины и не установите имена многих неопознанных жертв. Без их содействия расследование буксует: подозреваемые выглядят убедительно на основании косвенных улик, но твердых доказательств все равно нет. И следователю остается одно – добиться, чтобы убийца начал работать на него.
Банди показал, что серийного убийцу можно вовлечь, если осторожно делиться с ним информацией. Большинство таких преступников годами ускользали от полиции и отлично знали, как это делается. Как и Ривермен, они подбирали жертв в районах с усиленным патрулированием, оставляли тела на виду, жили рядом с местами преступлений и спокойно слушали разговоры патрульных в местной забегаловке. Они чувствовали себя невидимками. Что могло заставить таких людей выйти на контакт – а тем более признаться?
Банди объяснил: убийцы подобного типа гордятся властью над жертвами. Их самолюбие требует расширять контроль – на целые города, следственные группы, на всех, кто пытается их поймать. Это их игра – террор и власть. Многие из них следят за газетами, смеются над профайлами, которые, как они знают, редко соответствуют действительности и чаще удовлетворяют самолюбие составителей, чем помогают следствию. Муниципалитеты тратят миллионы на слежку, но убийцам достаточно припарковаться на соседней стоянке, пройтись пешком, выбрать жертву, оглушить ее и увезти. Они репетировали это столько раз, что действуют машинально. Такие простые приемы сводят на нет самые сложные операции наблюдения – именно так Ривермен много раз ускользал от нас.
Убийца работает настолько отлаженно, что легко отказывается от жертвы, способной сопротивляться, и переключается на другую. Банди хвастался этим умением – он похищал женщин средь бела дня на озере Саммамиш, демонстрируя, насколько отточены его навыки маскировки и контроля. Полагаете, такие люди сломаются от предъявления обвинений? Разумеется, нет.
Банди настаивал: убийце с Грин-Ривер нужно демонстрировать власть – над жертвами и над полицией. Ему необходим объект контроля. Когда он под стражей, такими объектами становятся следователи, психиатры, надзиратели – все, кого удается подчинить. Тед считал: жертвой становится любой, на кого убийца может воздействовать.
Я сознательно позволил стать такой «жертвой», на время отложив собственные суждения и играя по его правилам. Я допрашивал Банди так, как он хотел, чтобы его допрашивали. Он – учитель, я – ученик. И это был единственный способ получить от него сведения о мышлении, мотивах и тактике Ривермена – и единственный способ заставить его помочь поймать Убийцу с Грин-Ривер.
Первый урок Банди: серийные убийцы – особый тип преступников. Они выносливы, упорны, настроены на выживание и способны выдержать любого следователя, рассчитывающего на быстрое признание. Они знают о серийных убийствах больше, чем большинство детективов, и имеют преимущество – понимают, как полиция работает и как ее обходить. Детективы же редко понимают, кто перед ними, и зачастую шокированы, узнав, кого именно задержали.
Обычно серийных убийц арестовывают за эпизоды, лишь косвенно связанные с убийствами. Так большинство следователей впервые сталкиваются с ними, не имея опыта общения с таким типом преступника. Так было и во Флориде, когда арестовали Банди – человека из списка самых разыскиваемых ФБР, подозреваемого в более чем двадцати пяти жестоких убийствах.
Банди задержали после побега из тюрьмы Колорадо, где его обвиняли в убийствах. Он успел совершить как минимум три убийства во Флориде, но на момент задержания не числился главным подозреваемым ни в одном. Арест проводили по многочисленным обвинениям, не связанным с убийством; офицер даже вынужден был применить оружие. Впервые за годы Банди оказался под стражей как беглец от правосудия.