Ты – Чемпион

В спортивный интернат крупного областного центра Светку отправили для того, чтобы она могла учиться и тренироваться. В ее родном городе возможности расти не было, нужна была более серьезная база и тренер, который доведет ее до цели. А цель у Светки была серьезная – она мечтала попасть в сборную страны, попасть на Олимпиаду, стать чемпионом.

Она с детства не могла сидеть на одном месте, все время тянуло куда-то бежать, прыгать да так, чтобы все видели, как она умеет. С пятого класса ее классный руководитель, которая устала каждую перемену утихомиривать ее, отвела девочку в спортивную секцию легкой атлетики, которая находилась через две улицы от их школы. Когда бабушка Ира, у которой жила Света, узнала об этом, сначала расстроилась. «Ой, мне же платить нечем за это», – сказала она, когда вечером внучка вернулась со своей первой тренировки и живо рассказывала о том, как они сегодня бегали и прыгали, восторгалась тренером. На следующий день бабуля сама сходила к тренеру, которая успокоила и сказала, что секция бесплатная и Света ей очень понравилась, и даже форму она может выдать ей из запасов секции. Тогда бабуля успокоилась, и с того дня она по вечерам ходила встречать внучку с занятий.

Мать Светланы два года назад вышла замуж. Новый папа почему-то сразу не взлюбил девочку и поставил жене ультиматум – или ты отправляешь ее к бабке, или я ухожу от тебя. Мать выбрала штаны. Светка долго не могла поверить, что мама так просто отказалась от нее, плакала по ночам, чтобы бабуля не слышала, а потом привыкла, постепенно забывая, что у нее есть мать, которая совершенно не интересовалась делами дочери. С бабушкой Светлане было лучше.

Заниматься спортом Светке понравилось, это было для нее – бежать быстрее всех, прыгать дальше всех. Тренер хвалила. Когда исполнилось четырнадцать, Света на своих первых соревнованиях победила всех своих соперниц. Бабушка гордилась ею, испекла ее любимый пирог с малиной. Вечером за чаем баба Ира смотрела с улыбкой на свою внучку и улыбалась.

Со временем Света поняла, что этого ей мало, хотелось большего – больше упражнений, больше движухи, больше побед. И тогда тренер предложила ей заняться семиборьем. Девочка думала всего одно мгновение и с радостной улыбкой согласилась.

Скоро о новой восходящей звезде заговорили в областном спортивном комитете, когда она выиграла свои первые соревнования по новым дисциплинам. Вечером к бабушке пришли представители спорткомитета и тренер, долго сидели на кухне, разговаривали, убеждали, что в большом городе, куда предлагали перебраться Светлане, девочке будет лучше. Бабуля взяла паузу, чтобы поплакать и подумать.

– Бабулечка, это же школа олимпийского резерва! – восторженно шептала ей Светлана, обнимая свою любимую старушку. – Представь – я стану олимпийским чемпионом, ты будешь смотреть на меня по телевизору и потом хвастаться всем нашим соседкам, особенной этой бабке Люське, чтобы она захлебнулась своей ядовитой слюной от зависти. И пусть она только еще раз попробует что-то плохое сказать о нас. Я приеду и набью ей морду.

– Да ну ее, – бабуля невольно улыбнулась. – Я просто боюсь тебя одну отпускать.

– Ты же слышала, что я там буду не одна. Там живут и учатся дети со всей области. Я буду стараться, обязательно буду стараться, стану лучше всех. И все свои победы буду посвящать тебе. Представь – я поднимаюсь на пьедестал и всем говорю, что моя победа для тебя.

– Да ну тебя, болтушка, – бабушка рассмеялась.

– А что? Почему я не могу посвящать мои победы тебе? Разве кто-то другой достоин, чтобы ему посвящали победы?

Баба Ира нахмурилась, понимая, о чем говорит внучка. Ее дочь – мать ее любимой внучки, так ни разу не пришла к ним и никогда не интересовалась, как они живут. С того дня, как вышла замуж за своего «любасика», она перестала помогать им деньгами. А Светлана росла, ее нужно было одевать и кормить. Ирина Николаевна – учитель с огромным стажем, подрабатывала, брала учеников, чтобы заработать лишнюю копейку. И Света все это видела.

Светлане дали закончить девятый класс в ее старой школе, но потом пришлось собираться. Мать и ее муж только порадовались, что дочь уезжает на полное обеспечение и подальше от них. Женщина, которую почему-то по документам называли матерю Светланы, с радостью подписала все необходимые документы и даже не пошла провожать дочь. Зато бабуля на перроне долго обнимала свою девочку, передала ей огромный пакет с пирогами.

– Ну, бабулечка, я же не навсегда уезжаю. Вот увидишь – я стану чемпионом, куплю нам квартиру, и мы будем с тобой жить. Ты будешь гордиться мною.

– Я горжусь тобой, Светик.

Она с трудом сдерживала слезы, потом долго махала рукой, когда последний вагон скрылся за поворотом. А Светлана сидела у окна, вглядываясь в новую жизнь, которая ждала ее впереди. Небольшая спортивная сумка стояла у ее ног. Вещей было немного.

– Я сейчас нам чай закажу, – сказала сопровождающая ее педагог интерната. – Не волнуйся, все будет хорошо.

– Я не волнуюсь за себя. Я волнуюсь за бабулю – кто там за ней присмотрит.

– Она у тебя молодец, настоящий боец.

Областной город встретил Светлану солнцем и теплом. Ей уже приходилось бывать здесь на соревнованиях. Тогда все пролетело так стремительно, что они с командой даже не успели выйти в город. А сейчас Светлана сидела рядом с педагогом в машине, которая приехала за ними на вокзал, и разглядывала красивые дома, широкие улицы, зелень парков, спешащих по своим делам пешеходов. И ей это нравилось.

Спортивный интернат выглядел совсем не так, как это представляла себе Светлана. Он был небольшой частью огромного спортивного комплекса – целого спортивного городка, который находился на окраине города. Здесь можно было потеряться – стадионы, бассейны, тренировочные площадки. Одним словом – Светлана влюбилась в свое новое местожительства. Педагог смотрела на нее и улыбалась.

Свету поселили в комнату с еще одной девочкой Ингой, которая занималась плаванием и была младше ее на год. Соседка первое время относилась к Свете с долей превосходства на праве старожила, пыталась командовать, ставить на место. Но получив достойный отпор, поняла, что со Светой лучше дружить, чем воевать, тем более что делить им, кроме комнаты, нечего.