Та, что носила алый, покажет свои шрамы

Глава 2. Чужие коридоры

Первый учебный день тянулся бесконечно.

Роза сидела за последней партой и смотрела в окно. Учителя что-то говорили — о программе, об экзаменах, о том, что этот год решающий. Она не слушала. Её мысли были далеко — там, где сосны, озеро и старый дуб. Там, где она была королевой.

Звонок с урока прозвенел как спасение. Она встала, собрала вещи и вышла в коридор. Вокруг неё сразу образовалось пустое пространство — так бывает, когда люди чувствуют, что к кому-то лучше не приближаться. Раньше это пространство было знаком уважения. Теперь — знаком проказы.

— Смотри, Ланская идёт, — донеслось откуда-то справа. — Говорят, её Дракон послал.

— И не просто послал. При всех. Я слышала, она пыталась его поцеловать, а он её оттолкнул.

— Позорище.

Роза не обернулась. Она шла, глядя прямо перед собой, и лицо её было неподвижным. Только пальцы, сжимавшие лямку сумки, побелели.

Она свернула в боковой коридор, где было меньше людей, и остановилась у окна. Внизу, во дворе, младшие классы носились друг за другом. Две девочки сидели на скамейке и ели булочки. Всё было обычным. И в этой обычности Роза чувствовала себя чужеродным предметом — как осколок стекла, который непонятно как оказался в траве.

— Ланская.

Она обернулась. К ней шла Алина — девушка из параллельного класса, с которой они когда-то дружили. Давно, ещё до лагеря, до всей этой истории. Алина остановилась в двух шагах и скрестила руки на груди.

— Ты как? — спросила она, но в голосе не было сочувствия. Скорее — любопытство.

— Нормально.

— Я слышала, что случилось.

— Все слышали. — Роза отвернулась к окну. — Что ты хочешь?

Алина помолчала, потом шагнула ближе.

— Я хочу понять. Ты правда думала, что Дракон будет с тобой? После всего, что ты сделала?

Роза медленно повернулась. Её зелёные глаза встретились с глазами Алины, и та чуть отступила — старая привычка, выработанная годами. Но Роза не стала нападать. Просто посмотрела.

— Я думала, что он видит меня, — сказала она тихо. — Оказалось, нет.

— И что теперь?

— Теперь — ничего. Я живу дальше.

Алина хотела что-то добавить, но передумала. Пожала плечами и ушла. Роза осталась у окна. Разговор выжал её больше, чем она ожидала. Дело было не в Алине — в ней самой. Она не знала, как «жить дальше». Она не знала, как быть обычной. Она вообще не знала, кто она без короны.

На большой перемене Роза не пошла в столовую. Есть не хотелось, а сидеть одной за пустым столом, пока остальные перешёптываются, — тем более. Она нашла пустой класс на третьем этаже и села за дальнюю парту. Достала блокнот — старый, с потрёпанной обложкой, — и начала рисовать. Она делала это редко, только когда совсем не могла справиться с тем, что внутри. Карандаш скользил по бумаге, оставляя тонкие линии. Постепенно из этих линий сложился цветок. Роза. Она сама не заметила, как это вышло.

Дверь скрипнула. Роза подняла голову и увидела Марка.

Он стоял в проёме, держа в руках стаканчик с чаем и яблоко. Очки чуть съехали на нос, русые волосы были, как всегда, зализаны назад. Выглядел он так, будто случайно забрёл не в тот класс.

— Привет, — сказал он.

— Привет.

— Я тебя искал. Ты не была в столовой.

— Я не голодна.

— Я так и подумал. — Он прошёл в класс и поставил стаканчик и яблоко на край её парты. — Чай. Яблоко. Это не обед, но хоть что-то.

Роза посмотрела на яблоко, потом на него.

— Зачем ты это делаешь?

— Что именно?

— Приходишь. Пишешь. Приносишь чай. Я тебе никто.

Марк поправил очки и сел за соседнюю парту — не близко, но и не прячась.

— Ты не никто, — сказал он спокойно. — Ты человек, которому сейчас плохо. Я был рядом, когда всё случилось. Я видел. И я не считаю, что ты заслужила то, что получила.

— Даже после всего, что я сделала?

— Ты сделала много глупостей, — согласился он. — Но это не значит, что ты должна сидеть здесь одна и голодать.

Роза не нашлась, что ответить. Она привыкла к лести, к ненависти, к страху. Но не к этому. Не к спокойному, уверенному присутствию человека, который не требует ничего взамен.

— Ты странный, — сказала она наконец.

— Я знаю. — Он чуть улыбнулся. — Но я хотя бы не вру.

Она взяла яблоко. Повертела в пальцах, потом откусила. Оно было кисловатым, но сочным. Чай был горячим и сладким — он, видимо, положил две ложки сахара, как любила она когда-то. Откуда он знал? Она не помнила, чтобы говорила ему.

— Спасибо, — сказала она, и это слово далось ей с трудом.

— Пожалуйста. — Марк встал и направился к двери. У порога он обернулся. — Если захочешь поговорить — я рядом. Не как раньше, в стае. Просто как человек, который видит тебя.

Он вышел. Роза осталась сидеть с яблоком в руке и чувством, которое она не могла назвать. Это не было благодарностью. Или было. Она не знала. Но впервые за несколько недель внутри что-то потеплело.

После уроков она снова бродила по городу, но теперь её шаги были не такими тяжёлыми. Она думала о Марке. О том, как он сказал: «Я был рядом, когда всё случилось». О том, как он принёс чай. О том, как посмотрел на неё — без страха, без осуждения.

Она достала телефон и нашла его вчерашнее сообщение. «Если захочешь поговорить — я рядом». Тогда она ответила: «Зачем тебе это?» И получила: «Потому что я вижу тебя. Не маску. Тебя».

Теперь она знала, что это не было пустыми словами. Он действительно видел. И от этого было страшно. Потому что если кто-то видит тебя настоящую, ты больше не можешь прятаться.

Ночью она лежала без сна и смотрела в потолок. Где-то за стеной снова плакала мать — тихо, сквозь зубы. Роза слышала этот плач с детства и давно перестала на него реагировать. Но сегодня он почему-то резал сильнее обычного.

Она встала, подошла к столу и открыла блокнот. Тот самый, где днём рисовала розу. Перевернула страницу и написала: «Я не знаю, кто я. Но, может быть, я могу узнать».

Потом закрыла блокнот и легла обратно. Впервые за долгое время ей показалось, что завтрашний день может быть не таким страшным.