Страница 95 из 130
Он поднялся, резко подошел к стрелявшей в Дотса девушке и выдернул из ее рук ружье. И движение это было настолько жестким, что казалось, Корнуэлл сейчас ударит ее. Его спина застыла, плечи приподнялись и опустились. Рука, которой он сжимал ружье, была напряжена — каждая жилка выделялась, словно прочерченная угольным карандашом.
Девушка перед ним побледнела. Ее лицо исказилось гримасой страха, и она осела на пол, подползла к его ногам, хватаясь за них бледными пальцами.
— Ну прости!.. Прости меня. Я не хотела… Прости!
Чертову секунду он просто смотрел вниз, тяжело дыша.
А потом просто шагнул прочь, вынуждая цепляющуюся за него любовницу упасть на бок. И так и оставил ее — рыдающую и сжавшуюся на полу — и подошел к Дотсу. Встал перед ним на колени, вновь коснулся было раны, но отдернул руку и сжал в кулак, и я поняла — плохо… очень.
— Разбудите Радима! — приказала я, поймав за плечо какого-то лакея.
— Я здесь, госпожа! — закричал тот, сбегая со ступеней.
Поправляя рубаху и подтягивая штаны, он воззрился на собаку.
— Издохнет, госпожа, — сказал. — Овец обычно рвут, а здесь… От такого точно не оправится.
— Хватит. Ты и не такое видел, — упрямо возразила я. — Нужно остановить кровь. Давай, Радим.
Он кивнул.
Я увидела озадаченную Ташу, которая стояла с алеющими щеками и безотрывно глядела на рыдающую девушку на полу. И я кивнула, мол, возьми служанок и уведи ее.
— Зажгите свет! — приказала я. — Чистой воды и отрез ткани!
А потом приподняла подол и опустилась на пол рядом с собакой.
На секунду мы с Кристианом встретились глазами.
— Это же Дотс, — сказала я. — Упрямая скотина. Смерть обходит таких стороной.
Взгляд Корнуэлла был блестящим, напряженным и молчаливым. Весь в себе — и болью своей он не думал делиться. Сев на пол, спиной к стене, он мягко опустил ладонь на голову Дотса.
— Потерпи, дружище…
Когда прибыл доктор, он не сумел сделать большего, чем было уже сделано Радимом.
Маршалл разогнал слуг, отвел Радима в кухню, и мы с Кристианом остались одни.
Дотс неподвижно смотрел вперед, подрагивал, жадно дышал и скулил.
— Распахни портьеры, Ив, — все, что сказал мне Кристиан за это время. — Солнце встает.
Первые лучи коснулись гостиной — казалось так робко и благоговейно, как ни в одно прошедшее утро.
— Да, мальчик, — услышала я тихие слова Корнуэлла. — Пойдем гулять.
Руки у меня задрожали, когда я отдергивала плотную ткань портьер в стороны. Я сделала несколько глубоких вдохов, сдерживая слезы. Посмотрела за окно — все усыпано снегом, холодно и… спокойно.
Мы пробыли с Дотсом до самого конца.
Когда совсем рассвело, черный великан тяжело вздохнул и умер на руках у своего хозяина.